Интербеллум. Вверх по реке

Графа Хоттека и след простыл — то ли завалило так, что не видно, то ли сумел сбежать прежде чем я очнулся. Хотя в его гибель я не верил: слишком уж скользкий он тип, чтобы вот так сгинуть под завалом.

Я кое-как сел, убедившись, что ничего не сломано и ран на теле нет. Внимание моё привлёк негромкий стон — я обернулся и едва не потерял сознание снова. Рядом со мной — руку протяни — лежал Миллер. Или точнее то, что от него осталось. Левая рука ниже локтя и левая нога на середине голени были перебиты кусками бетона.

Чтобы освободить его, придётся резать по живому. И к несчастью, Миллер уже начал приходить в себя. Вот почему — почему! — я не очнулся хотя бы на десять минут раньше.

— Ты прости, друг, — наваливаясь на него, прошептал я прямо в ухо Миллеру, — тебе сейчас будет очень больно. Но иначе никак.

Я сунул ему в рот свою перчатку, и он рефлекторно сжал её зубами. Я не стал спрашивать готов ли он, или ещё какую-нибудь чепуху, что лезла на язык — чудовищно не хотелось калечить единственного друга.

Миллер давно стал для меня куда больше, чем боевым товарищем — через слишком уж многое мы прошли вместе. Но я стиснул зубы едва ли не крепче, чем он, и начал работать ножом. Быстрыми, отточенными движениями резал сухожилия и мышцы, проходя между перебитыми костями. То и дело клинок скрипел по ним, и я даже представлять себе не хотел, какую боль испытывал в этот момент Миллер.

Но наконец работа моя было закончена. Из пары ремней, снятых с трупов, я соорудил жгуты, чтобы Миллер не истёк кровью, и только после этого вытащил у него изо рта перчатку.

Кричать с заткнутым ртом непросто, однако Миллер каким-то образом сумел сорвать голос. И я не был этому удивлён. Сейчас он мог только глухо стонать.

— Обстрел прекратился, слышишь, — сказал я ему. — Сейчас в атаку пойдут, попробуем смешаться с раненными.

— Укол, - прохрипел Миллер. — Давай.

Я пошарил по карманам и вынул пару готовых шприцев с болеутоляющим.

— Только не спать, — сказал я. — Глаза не закрывать даже. И говори со мной, понял? Иначе никаких уколов.

— Понял, — просипел Миллер. — Коли давай.

Я сделал ему сразу две инъекции, чтобы хоть как-то приглушить боль, и сразу же взвалил на спину. Миллер застонал и повис на мне будто мешок.

— Не спать, Бен, — толкнул я его локтем.

— Пошёл ты…

Такой ответ меня вполне устроил.

Я выполз на край воронки, оставшейся после подрыва минной галереи, и обнаружил почти прямо перед собой здоровенную брешь в стене, опоясывающей Недрев.