Изнанка. Том 1.

Удар об щит легата был настолько сильный, что часть луча срикошетила в разные стороны, врезавшись в заранее поставленные магические барьеры. Какого же было сейчас легату я не представляю; его буквально накрыло с головой, от чего он на какое-то время пропал из поля зрения.

-Ярость Орвиса, - сказал Кверт с придыханием. Судя по его интонации это было нечто очень сильное.

-Ярость кого? – поспешил я уточнить для себя.

Кверт повернулся ко мне и посмотрел таким взглядом, будто не веря, что кто-то такое может не знать.

-Ах, да, ты же не учился в академии, - быстро он опомнился, - Ярость Орвиса. Очень сильное заклинание, и очень трудно контролируемое. Только самые сильные способны бить так точно. Около пару сотен с лишним лет назад архимагом империи был Орвис. Великий Орвис – он был одним из самых сильных и выдающихся архимагов в истории, который внес огромный вклад в знание магии. Но вместе с тем у него была одна слабость: он был падким на женщин. О чем однажды про его похождения и узнала его жена, - тут он ухмыльнулся, - и вот в один прекрасный день она устроила ему взбучку.

Да такую хорошую, что этот факт даже сохранился в веках.

Сидит, значит, она причитает о том, какой он плохой и не стесняет себя в выражениях. Орвис слушает, ничего не говорит, и все это время в нем копиться злоба. Копится, копится, и бах – ничего вокруг нет. Ни жены, ни стен, ни даже соседних домов. Один только Орвис посреди огня, руин и крови. Вот это и было только что Ярость Орвиса, - кивнул он в сторону трибуна.

- Только отработанная к применению так, чтобы не спалить все вокруг, - затем он наклонился к моему уху, что его мог услышать только я, - а по другому еще этот удар называется Пук Смерти. Говорят, что, когда он очень сильно злился, у него пучил живот. Все мы люди, правда? И в момент наивысшей точки напряжения этот пук... В общем и целом, запомни: не стоит упоминать это лишний раз. А то можешь обнаружить себя в какой-нибудь яме, только в этот раз ты оттуда больше не выйдешь, потому, как нынешний архимаг чтит его, и очень ревностно относится к памяти о нем.

Какой-то очень странный получился рассказ – и смешно, и грустно.

Пламя рассеялось, но на месте, где должен был стоять легат, было пусто. Остался только раскаленный до красна, рассыпающийся мелкими кусочками каркас его защиты. Немного приглядевшись, увидел, что внизу прямо в земле отверстие.