Охотничий пес

Он привстал, не раскрывая глаз, и протер холодными пальцами лоб. Он громко дышал, звук, словно мехи раздувают горнило, отражался от стен гостиницы.

Во рту ощущался противный привкус железа от прокусанного языка.

В номере царил уютный полусумрак. Окна были закрыты парчовыми шторами, только куцее копье света едва пробивалось через щель. Иен встал, открыл окно и оглянулся в поисках настенных часов. Свет затопил комнату, выхватывая из полусумрака старую антикварную мебель. Он взглянул на часы - одиннадцать дня, а это значит все уже ушли.

Холодный душ смыл остатки тревожного сна. Иен долго стоял под стылыми струями воды, в чем мать родила, а студеные капли барабанили гусиную кожу. Выйдя из душевой и обернувшись махровым полотенцем, он заглянул в зеркало. Ржавую бороду и желто-рыжие патлы он так и не сбрил. Все последние две недели он провел в гостинице, слушая рассказы Маркуса обо всех пропущенных им событиях.

К концу осеннего сезона число похищенных магов перевалило за сорок человек, что вызывало нешуточное неудовольствие у общества магов.

Маги-криминалисты выполняли свою работу из рук вон плохо, лекари не лечили, маги-инженеры отказывали чинить машины на заводах и пригородных фермах, и началась эпидемия безработицы из-за намертво вставшего производства. Городская казна опустела: властям пришлось закупать продовольствие из других городов провинции, чтобы только пережить голодную зиму.

Впервые каннескарцы в полную силу ощутили зависимость от магов.

Все стало только хуже с первым снегом: над городом пронесся кукурузник с сорвиголовой, завалившим улицы пропагандистскими листовками экстремистов, а затем влетел в пассажирский дирижабль.

Это вызвало панику.

Лицензированные маги начали нападать на людей, а люди отвечали тем же. Полиция не ввязывалась в эти склоки, особенно после инцидента на Баттен-Марш в кровавую ночь зимнего солнцестояния, когда полицейская армада не справилась с демонстрантами, что остались без работы, и изрешетила их в дырявый сыр.

После полисмены носили при себе только телескопические дубинки - огнестрельное оружие у них было отобрано, чтобы успокоить возмущенное самосудом население. Люди оставались без работы и пили круглые сутки в пабах, не просыхая, устраивали драки и грабили магазинчики.

Генерал-губернаторша по-прежнему отказывалась показываться на людях, только ее сын старался как-то оправдываться перед репортерами, ссылаясь на нездоровье матери.

А еще Каннескар вонял как никогда.