Временщик

Чувствовал я себя, мягко говоря, неудобно. С детства привык обслуживаться самостоятельно. Однако момент протеста был явно упущен. И четыре секунды тут проблему не исправят.

Тартр тем временем нанес мазь на рану Рис. Подождал немного и стал убирать тряпкой. Вот это да! Все затянулось за несколько мгновений. И никаких снопов искр, сполохов огня и прочих спецэффектов. Самая мощная магия оказалась делом будничным.

— Давай сюда, — нагнулся старик ко мне, — пф, царапины. И плащ свой снимай.

Мазь по ощущениям была холодной.

Но, что еще хуже, мерзко пахла. Вот она, чудовищная вселенская несправедливость в действии. Хочешь лечиться — пей противное и горькое. Желаешь похудеть — ешь безвкусное и по часам. Ужас какой.

— Вот теперь все. Что ж ты, парень, босиком шастаешь?

— Получилось так.

— Брета! Принеси Солофоновы сапоги.

— Да что ты кричишь? Слышу я, здесь же стою, — пошаркала хозяйка вглубь дома.

Я тут понял, что к этой Брете не испытываю никаких эмоций, а вот старику искренне симпатизирую. Причем заметил за собой, что впечатление сформировалось почти молниеносно, как только зашел в лавку.

А не после его помощи. Хм, старик Алхимик-экспериментатор. То есть по-своему безумный ученый, может быть, все дело в этом? Остается только гадать.

Тут вернулась и хозяйка, бросив на пол огромную, размера на три больше моего сорок четвертого, кожаную обувь.

Солофоновы сапоги.

+4 к Средней броне.

Попытка удачно создать или трансформировать заклинание повышена на 10%.

–1 к Атлетике.

Минусовка, судя по всему, из-за веса.

Брета их еле дотащила. А так в целом очень даже миленько. Практически с последней Парижской недели моды.

—   Каких-то пятьдесят грамм.

Рис хмыкнула, но ничего не сказала. Скорее всего, она сейчас, как и в случае с архалусом, будет просто наблюдать, не вмешиваясь. И ее спутника обдерут как липку. Но, каким бы безумцем ни считал меня старик, я все же поторгуюсь.

— Пятьдесят грамм? — усмехнулся я. — Да за такую цену ты будешь эти ботфорты десять лет продавать в этом захолустье.

— Назови свою цену.

— Десять. И то, только из-за того, что ты нам помог.

— Десять стоит та часть мази, которая вылечила твою ногу и руку. Сорок пять.

— Сорок пять — красная цена всей этой комнаты. Пятнадцать!

Я сам не заметил, как завелся. Обычно процесс торга  не доставлял мне удовольствия. Но тут втянулся. И ведь не сказать, что денег жалко было или еще чего. Просто вдруг стал испытывать некое странное удовольствие от процесса.