Временщик

Ладно, теперь за угощением.

Местный магазинчик носил гордое звание «Супермаркет», но на деле оказался обычным продсельмагом. Со старыми витринами, заваленными печеньями и конфетами, и узким проходом. Несла боевую стражу худая женщина лет сорока. На мою покупку поглядела настороженно, хотя ничего там не было. Подумаешь, бутылка молока, пластиковая посуда и полкило «Кара-Кума». Взял бы и меньше, да слишком уж подозрительно.

Я вернулся к особняку и поблагодарил всех существующих богов, что Гороховец маленький городишко.

Железный забор был без изъянов — еще бы, раз на довольствии домовой, — однако между прутьев расстояние сантиметров пятнадцать. Легко пролезла рука с пластиковой тарелкой и бутылка. Я налил молоко, положил рядом конфету и с видом полного имбецила зашептал:

— Домовой-домоведец, прими угощение да подсоби советом.

Если бы ничего не произошло, я бы не удивился. Однако в особняке тихонько хлопнула дверь, и в мою сторону устремился некий комок шерсти. Сначала думал, кот, но потом разглядел маленькие ручки и ножки. Местный домовой оказался коренастее моего. Да и видно, что жил не в пример лучше.

Он сначала, как натуральный четвероногий друг, полакал молоко, потом развернул конфету. И, только уже откусив, посмотрел на меня.

— Чего тебе, Ищущий?

— Дело есть. Как величать тебя?

— Тишило.

— Сергей, — протянул ему руку.

Домовой колебался всего лишь секунду, но все же пожал.

— Так вот, как и говорил, дело есть. Тут, я слышал, недавно женщина умерла. Никифорова.

— Было дело, — кивнул Тишило.

— А у нее домовой и помощник были.

— Ага, Крив да Лад. 

— Так вот, неладно совсем уж с этим Ладом. Бросил его Крив, сбежал непонятно куда. Теперь клетник страдает.

— Вон оно что, — удивился Тишило, — а я уж думал, Крив супостатит над ним. Домовые тяжело смерть хозяев переносят.

— Раз слышал, чего не проведал?

— Так на ножах мы с Кривом были. По хозяйству он домовой отличный, а вот характер — дерьмо дерьмом. В дом к чужому домовому без спроса не зайдешь. Не поймут.

Кто там не поймет — мировая общественность или сообщество домовых, — я спрашивать не стал. Не очень-то и интересовало.

— Так теперь Крива нет. Получается, ушел он. И дом больше не его.

— Так и получается, — согласился Тишило.

— А клетник без него с ума сойдет.