Временщик

— Бесноваться станет, в дикого превратится, — вновь поддакнул собеседник.

— Забрал бы ты его…

Тишило так быстро закивал, будто этих слов точно и дожидался.

— Хозяйство у меня небольшое, конечно. Да и скотины, кроме пса и индюшек, никого, но и то хлеб. Только надо быстрее идти, чтобы остальные не прозна… То есть, пока совсем Лад умом не тронулся.

Ага, проговорился. Значит, еще не у каждого домового свой клетник имеется. И за последних может разгореться нешуточная борьба. Хотя сейчас я всеми руками за скоропалительные решения.

Бабло, извините, капает.

— Ну, пойдем?

Тишило вскочил на высокий забор. Поежился, как кот, которому предстояло окунуться в студеную воду, и нехотя спрыгнул на землю. Сделал пару шагов… и прижался ко мне.

— Чего стоишь, пойдем. Нельзя мне тут долго…

— Почему? — я направился к дому умершей старушки.

— Не любим мы из дома выходить. Вдали от гнезда своего домовой и силу теряет. Говорят, кто седмицу без родной крыши над головой проведет, имя свое забудет, да и вовсе смертным станет.

Тишило болтал без умолку. Может, разговорами старался отогнать свой страх, оказавшись за пределами дома; может, просто оказался балаболом. Скорее всего, первое. Потому что чем ближе мы подходили к клетнику и дальше оказывались от особняка, тем домовой брехал все быстрее.

— Стой тут, внутрь не заходи, если жизнь дорога, — встал он перед калиткой, — что бы ни случилось. Только хуже сделаешь.

Сказал — и вот уже сидит на заборе. Головой повертел, соскочил и в два прыжка оказался возле сарая.

Юркнул внутрь, а я напряженно прислушался. Мимо прошла женщина, явно из местных, поэтому мне пришлось отойти подальше от дома. Минут через пять вернулся, но Тишило так и не появился. Не вышло бы чего плохого.

И, конечно же, как всегда, я накаркал. Из крохотного домика донеслось протяжное «Кри-и-ив», и сарай чуть не подпрыгнул на месте. Громыхнуло так, будто внутри разорвалась граната. У меня аж колени дрогнули.  Первой мыслью было бежать сломя голову. Однако ничего не происходило. Следом испугался, как бы соседи не переполошились.

Но и тут пронесло. А спустя еще пару минут наружу выбрались Тишило и Лад.

Домовой вел клетника, как больного, обколотого галоперидолом. Бережно и одновременно крепко поддерживая за плечи. Помощник, похоже, совсем смирился со своей участью. Он смотрел под ноги и даже не бормотал. У калитки Тишило замешкался, взвалил клетника, как мешок, на плечи и перепрыгнул наружу. Едва достал до забора, кстати.

Я вытащил зеркальце.