Аргилай. Возвращение домой.

Серп луны мигнул на прощание и растворился во мгле, оставив путников в абсолютной темноте. Чтобы хоть как-то видеть дорогу охранники каравана запалили масляные фонари.

- На кой ляд на ночь глядя выдвинулись!? – проворчал один из наемников.

- Придурь важного пассажира. – недовольно ответил ему другой и с подозрением покосился на затянутое тучами небо. – Кажись гроза идет.

Аргилай прекрасно слышал весь разговор и отлично понимал, что «важный пассажир», чья придурь заставила караван выдвинуться в путь вечером – это он.

Юноша виновато вжал голову в плечи, желая только одного – оказаться сейчас где угодно, а лучше всего внутри теплого фургона. В столь мерзкую погоду фургон уже не казался душной деревянной коробкой без окон. Но увы тепленькое, безопасное место уже было занято Трицитианой и ее новым другом, который, судя по приглушенным голосам, всю дорогу действительно читал женщине стихи.

Дверь жилого фургона распахнулась, выпуская наружу тепло, аромат высокодуховной поэзии с легким послевкусием алкогольных паров и светящегося счастьем Мухамарина.

Впалые, небритые щеки южанина раскраснелись, а темные глаза поблескивали самодовольным вдохновением.

- С тех пор в глазах ее печаль, в груди – осколок льда. Морских просторов манит даль, а на щеке слеза. – громко и с выражением закончил декларировать очередное стихотворение Муха и послав воздушный поцелуй, пообещал. – Когда я закончу эту поэму, то посвящу ее тебе, о цветущая лилия моей души!

Из фургона ему ответил кокетливый смех Трицитианы.

Брови Аргилая медленно поползли вверх. Юношей опять завладели противоречивые чувства. С одной стороны, он радовался, что его наставница наконец излечилась от хандры, что мучила ее последние недели. Но с другой… кажется Лаи ревновал, что вывел из уныния Трицу не он, а какой-то грязный незнакомый южанин.

- Ой-вей, мой юный друг! – воскликнул Муха, обращаясь к Аргилаю. – Твоя честность достойна отдельной баллады. Я буду рассказывать своим детям о тебе, как о самом порядочном путнике среди тех, что я встречал в своей жизни.

Но увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается и сейчас мое сердце полно печали, поскольку настало время нам распрощаться и каждому отправиться своей дорогой.

- Ты же домой хотел? – удивился Лаи.

- Ты прозорлив и умен, как десять старцев, мой мудрый друг! – засмеялся южанин с орлиным носом. - Но я уже почти дома. Видишь там, в стороне от дороги слабый свет? – мужчина указал пальцем куда-то в сторону.