Аргилай. Возвращение домой.

Она сделала шаг в сторону художника. Костыль издал характерный «бом» по паркету.

- Ты не понимаешь! – закричал Пьер, отступая назад, во тьму гостиной. – Она хотела забрать дочь!

«Бом!» - вновь отозвался деревянный пол на удар костыля.

- Хотела лишить меня всего! – пискнул художник, продолжая пятиться.

«Бом!» - Трица сделал еще шаг, а ее правая рука извлекла из-за пояса острый нож дядюшки Чуряя.

- Выгнать из дома! Оставить нищим! Бросить на улице! – заверещал Пьер Мольберт и упал на пол, получив костылем в висок.

Рыча, наемница навалилась сверху на лежащего художника и приставила к его горлу нож.

- Не надо! – пискнул тот.

Трица надавила на клинок и по шее жертвы заструилась струйка крови, показавшаяся в темноте черной.

- Пожалуйста! – взмолился Пьер и из его глаз брызнули слезы. – Пожалуйста, Фея, не убивай! Ты же сама… Сама просила меня. Сама дала зелье.

От последних слов художника, арт-три вздрогнула и застыла, затем медленно убрала оружие.

- Где Искра? – хриплым и низким, совсем не своим голосом, спросила женщина.

- Вдовий пруд. – с облегчением выдохнул художник, поняв, что ему сохранят жизнь. – В пруду… Большей частью.

- Лаи, - позвала наемница. – Помоги встать.

Юноша быстро выполнил просьбу своей наставницы – помог женщине подняться и проводил до кресла, стоящего возле камина. Трицитиана перевела дух и утерла рукавом слезы на щеках. Затем она с отвращением взглянула на, все еще лежащего на полу, Пьера Мольберта и с трудом заставляя себя говорить, тихо произнесла:

- Убирайся из города.

Художник быстро закивал, вскочил на ноги и опрометью бросился к двери, но окрик арт-три остановил его.

- Нет! Уходи через заднюю дверь. У главного входа ждет Маркграф.

Солнце поднялось выше облаков. Утренний Грейсван медленно просыпался и оживал, наполняясь привычным гомоном и шумом. На деревьях щебетали птицы, над клумбами жужжали пчелы. Несмотря ни на что жизнь продолжала свой ход, а день обещался быть погожим.

Долговязая рыжая женщина с костылем и могучий мужчина с внешностью горца, сидели на ступенях двухэтажного домика с башенкой.

- У нас говорят: женщина является отражением любви своего мужчины. – тихо проговорил Маркграф. – До чего должен был довести ее этот мерзавец, чтобы Искра решила выгнать его на улицу?

Трицитиана не ответила. Она молча смотрела в одну точку.