Аргилай. Возвращение домой.

- Я бы никогда не посмел поднять руку на Искру. – продолжил мужчина. – Ты же знаешь, Фея.

- Знаю. – рассеяно ответила та, не переставая смотреть в одну точку.

- Ее дочь ни в чем не будет нуждаться. – заверил могучий мужчина. – Воспитаю, как родную.

- Хорошо. – вновь, без эмоций, промолвила Трица.

- Не понимаю… - обреченно покачал головой Марк Макинтош. – Почему она предпочла художника? У нас же было все хорошо.

Женщина закусила нижнюю губу и прикрыла глаза, отыскивая в себе храбрость, чтобы ответить, но не успела.

По мостовой громко застучали копыта, приближающейся лошади. Всадник подъехал к ступеням и остановился. На мостовую, словно мешок с землей, упало мертвое тело. Из груди Пьера Мольберта торчала короткая арбалетная стрела.

- До самых Северных ворот успел добраться. – усмехнулся старый Хопкинс, успокаивая разгоряченную лошадь под собой. – Почти убег, шустрик.

Маркграф поднялся на ноги и с тожественной улыбкой посмотрел на труп своего давнего соперника.

- И так будет с каждым, кто поднимет руку на дорогих мне людей! – громогласно провозгласил бывший глава гильдии Городских Стрелков.

Затем повернулся к Трице и спросил. – Ты что-то хотела сказать?

- Не важно. – мотнула головой наемница, рассматривая мертвое тело.

Ломтем ваницианской дыни в чистом ночном небе над Грейсваном светила полная большая луна. А с черной глади Вдовьего пруда на луну смотрела ее точная копия – подружка-отражение. Такая же круглая, такая же яркая и столь же красивая во всем, кроме одного - не настоящая.

- Не может быть в мире двух лун. И второй такой как ты никогда не будет. – тихо промолвила Трицитиана. В одиночестве она сидела среди высокой травы на берегу пруда и глядела на темную спокойную воду.

Женщине никто не ответил. В городском парке стояла умиротворяющая тишина. Ни один листочек не колыхался на деревьях. Лишь ночные насекомые пели свою печальную песню прощания с летом, и звезды мерцали на небе цвета спелой ежевики.

Внезапно в кустах кто-то зашуршал. Наемница резко повернулась на звук и замерла, сливаясь с густой темнотой.

Прислушалась. Звук не повторился. Трицитиана расслабилась и вновь перевела взгляд на черную, как смоль, воду Вдовьего пруда. Где-то там, в глубине лежала ее лучшая подруга. Где если не здесь сказать последние слова и проститься.

- Ты была лучше меня во всем. – призналась Трица. – Я могла прыгнуть выше головы, могла совершить невозможное, но никогда не достигала твоих успехов. Я лишь твое блеклое отражение.