Нелюдь

Был, а теперь пропал: порезался ножиком до смерти, ан нет! Стоит он передо мной тут, такой красивый! Значит, обманули меня?

— Ты слишком много говоришь, малыш Томми, — скучающе сказал я. И еще больше развеселил Тома.

— Хи-хи. Так ты еще и говоришь? — засмеялся парень.

«Ну-ну, смейся-смейся, — зло подумал я, — пока что».

— Мы вообще-то по делу пришли, — сказал я и показал монету.

Том, увидев номинал монеты, сразу же изменился в лице и, улыбнувшись, протянул руку.

— Нет-нет, — замотал я головой, пряча монету, — сначала еда, а потом деньги.

— Да ты что, оборзел, сосунок?! — взвизгнул Том. — Ты мне условие ставишь?!

— Как ты мог об этом подумать, Том?! — с притворным удивлением спросил я. — Разве ты не знаешь, как серьезные люди делают дела?

— Конечно, знаю! — возмутился он. Глядя на Тома, лично я понял, что он совершенно ничего не понимает, но, услышав о серьезных людях и крутых делах, сразу закивал головой, марку же нужно держать.

— Ну тогда и глупых вопросов не задавай! У серьезных людей сначала показывается товар, а уже потом за товар платятся деньги. И когда ведешь дело с серьезными людьми, ты всегда остаешься уверен в том, что товар — самого высшего качества.

Том, приняв горделивую позу, кивнул.

— Я сейчас, — сказал он и, развернувшись, пошел в трактир.

Только за ним закрылась дверь, как ко мне подскочил Гнат и, больно схватив за плечо, развернул к себе.

— Ты что творишь?! — зашипел он мне в ухо. — Том — единственный, кто продает нам пайку! Ты хочешь его разозлить?!

— Вот поэтому вам все так дорого и продают, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза, и яростно закончил: — А я себя поиметь не позволю! С такими, как он, всегда нужно характер показывать, а то так и будешь всю жизнь ему переплачивать, да еще и благодетелем считать.

Дверь открылась, и Гнат медленно отпустил меня. В руках Тома оказались большой кусок мяса и буханка свежего хлеба, от запаха которого у меня моментально потекла слюна.