Доспехи демона

Хотя глаза ее прямо-таки кричали о том, что ни хрена она не готова!

Да я и сам ни хрена не был готов! Но делать-то что-то надо!

Набрав в грудь побольше воздуха, и насилу подавив в себе желание зажмуриться, я выбежал из зарослей пшеницы и быстро, но максимально тихо побежал к одежде! Судя по шуршанию за спиной - Тора последовала за мной и буквально через минуту мы оказались возле веревок, на которых висела мокрая одежда, закрывая собою нас от возможных взглядов из окна.

Я кинул быстрый взгляд на "бутик а-ля деревенщина", который мне подкинула судьба и не удержал разочарованного вздоха.

Да, логично было бы предположить, что в мире, в котором общество находится на стадии развития примерно средневекового уровня, и одежда тоже будет средневековой...

Но пока это не увидишь своими глазами, мысли о подобном как-то в голову не приходят!

Все, что висело на веревках представляло собой весьма простую, бледную и даже на вид грубую одежду - рубашки с широким воротом, какие-то мешковатые штаны с завязками внизу штанин, некие платки, в которые, казалось, можно завернуться целиком.

А с этим-то чего делать?! Как носить например вот это... рубашка? Или что это? Почему оно запахивается на манер кимоно, и если это вроде кимоно то где пояс? Ничего не понимаю!

- Что стоишь?! - шикнула на меня Тора, проскочила мимо, оттолкнув плечом.

- Да я не знаю, что хватать! - ответил я. - Бери ты, я на стрёме!

И я отступил к крайнему, ближайшему к дому столбику и осторожно выглянул из-за него одним глазом, контролируя подходы к дому.

Тора за спиной чем-то шуршала, ругалась и отпускала малопонятные комментарии. Надеюсь, она найдет в этой куче непонятных шмоток что-то хотя бы отдаленно похожее на приличную одежде.

- Лайда! - внезапно раздался за спиной, там, откуда мы пришли, добродушный мужской голос.

Похолодев и одновременно облившись горячим потом, я медленно развернулся.

Да, со стороны поля и вправду стоял немолодой, лет сорока пяти, мужчина в широкополой шляпе, добродушно улыбающийся в пышные седые усы. Через плечо были перекинуты вилы на длинной рукояти, а на другой руке висела корзина, доверху засыпанная пшеничным зерном.