Сердеум

— внезапно очень отчетливо сказал Габриэль.

Его слова повисли в воздухе.

Николас замер, моргнул и наконец влился в реальность. Энергия перестала литься потоками, эмоции перестали бушевать, а перламутровые ленты опали.

— Что? — переспросил он тихо. — П-простите меня за…

— Это правда. — подтвердил аве-Сент и подошел ближе, опираясь на трость. Сейчас он преобразился: голос звучал необычайно жестко, лицо посерело, на скулах ходили жевалки. — После меня на престол должна вступить Катрин, но у нее нет сердца, и потому она не сможет держать Границу.

«Держать Границу… Так значит…»

— Но. Медделин-Терра? — хрипло спросил Николас, но так не желая слышать эти слова. И осознание приходило так медленно, насколько было способно. Может, это и к лучшему? Он не знал, что может случиться при втором всплеске эмоций.

— Да. Наступит война. — снова неожиданно резко рубанул Габриэль. — Поэтому Катрин нужно вернуть сердце.

Николас отступил и с ужасом взглянул на них. На одного и на другую, которая в свою очередь точно таким же взглядом глядела на дедушку.

— Вы… — он не смог выговорить. Губы его дрогнули, приоткрылись, но с этим не вырвалось ни звука. — Сент-Терра… — сорвалось наконец, но повисло в воздухе.

Николас не договорил и отвернулся. Сгорбился, будто надеялся спрятаться от того страшного осознания, которое неотвратимо заполняло весь его разум. Короткий шаг. Еще один. Больше не дается.

— Помоги ей, Николас. — тихо заговорил Габриэль.

Юноша слышал стук его сердца и не мог повернуться.

«Тук-тук, тук-тук.» Так отчаянно, на грани падения в пропасть.

Но он не мог помочь. Он не верил в возвращение утерянного, а лгать не мог. Ложь была запретом его сердца, и лишаться его он не хотел.

Не оборачиваясь, Николас медленно покачал головой. Не мог он смотреть в их глаза. В светло-голубые, подчеркиваемые густой полосой длинных ресниц, и серо-голубые, вечно полуприкрытые тяжелыми веками.

«Тук-тук… Тук…» Сердце упало.

Николас заставил себя двинуться вперед, но получилось это тяжело, точно разрывая толстую, невидимую пелену сна. Мысли уплывали, страх захватывал медленно и вкрадчиво.

Вот раскрылись двери, солнечный свет брызнул ему в лицо, но Николас ничего не видел. Он машинально перебирал ногами, бредя не зная куда, а в голове все крутилось: «Война, война, война…»

Глава 7. Поможешь мне — помогу тебе.

Николас брел по улице и не мог поверить в услышанное.