Сердеум

Николас вздрогнул от звука ее голоса, раздавшегося в тишине неожиданно и резко, и на миг потерял концентрацию. Шары воды со шлепками попадали на землю, забрызгав прежде сухие ботинки и низ темных штанов.

— Не то слово. — согласился Николас, невесело оглядывая себя. — А ты что проснулась? — поинтересовался он, глянув на неожиданную собеседницу. Та стояла у дерева, засунув руки в карманы ветровки, и внимательно смотрела на него. Капюшон она не сняла, поэтому белые волосы свободно спадали на плечи и сильно контрастировали с черной одеждой.

— Я не спала, но уснуть пыталась. — пожала плечами та и хитрая улыбка тронула ее губы. — Я даже несколько раз глаза открыла, но, полагаю, в темноте этого не было видно.

— Не было. — промычал юноша и со страхом осознавая, что почти все время же смотрел на нее. Значит она видела!

Похоже, мысли отразились у него на лице, потому что девушка еще раз хитро улыбнулась и, оттолкнувшись от дерева, медленно подошла к нему.

Николас почувствовал, как весь взмок от напряжения. Взгляд Катрин пронизывал, и хитрая усмешка не исчезала из уголка губ, а он не знал, что она собирается сказать.

Девушка остановилась прямо перед ним, склонила голову набок, выдержала паузу и только потом спросила:

— Хочешь научу кое-чему? Одному элементу.

Николас еле удержался от шумного выдоха, хотя сердце колотилось бешено. Но он только вскинул брови и спокойно ответствовал:

— Может я это знаю?

— Не забывай, я была одной из сильнейших энсердов в свое время.

Николас пожал плечами. Хочет научить — пусть. Он был не из тех, кто готов был с пеной у рта отстаивать свою принадлежность к сильнейшим энсердам, и мог спокойно признать, что кое-чего может не знать.

Услышав согласное биение сердца, Катрин просияла.

— Начало одно. — начала говорить она и для примера сама подняла руки. — Возьми, скажем, среднего размера нить энергии, а дальше действуй так, как поступил с водой пару минут назад.

Николас послушно поднял шар воды, разбил его на более маленькие и пустил вкруг себя.

— Теперь подними.