Стигма ворона

Вот только смертники при таком раскладе ни за что не поспеют за ним, а оставить их свободными и живыми у себя за спиной он не мог.

Кроме, разве что, собрата по ордену.

Никкаль убьет их всех. Лысого здоровяка, Лиса и коренастого.

И Дария тоже.

От этой мысли Эш невольно отступил назад, инстинктивно вставая между Ником и Дарием.

Вдруг человеческие голоса умолкли, и рев, превратившись в удовлетворенное урчание, начал стихать.

Позабыв про Эша, Никкаль резко повернулся лицом к затихающей темноте в глубине подземелья.

Битва была закончена. И люди ее проиграли.

А тот, кому они ее проиграли, все еще оставался в тоннеле.

Чей-то дрожащий голос бормотал совершенно бесполезное призывание защитной силы акады, и с изумлением Эш обнаружил, что это лысый здоровяк. Может, он и жрал людей, но быть сожранным самому ему явно не хотелось. Дарий тоже застыл, вслушиваясь в происходящее где-то вдали, белый как полотно.

Он, как и все остальные, даже не понял, что смертельная опасность только что была к нему гораздо ближе, чем он мог себе представить.

— Каждому взять себе на спину по четыре свежих факела, и бегом за мной! — приказал Ник, меняя свое решение.

— Это какая-то тварь с поверхности? Да, командир? — забормотал коренастый. — Зверь какой-то?..

— Заткнись! — рявкнул на него Никкаль. — И бери огонь, впереди побежишь! Живей, живей, полумертвые! Набили свои вязанки? Аристократ, ты будешь замыкающий!.. Все, тронулись! Оружие держать наготове, по тоннелю не растягиваться, держаться друг друга плотно!

Эш, закинув вязанку факелов себе на спину, тихо выругался — тяжелые, твари.

Тащить такой груз вместе с мешком — самое то после недавней плетки.

Никкаль стремительно зашагал вперед — он не бежал, но при этом, чтобы не отставать, всем остальным приходилось время от времени переходить на бег.

По пути никто не разговаривал. Сжимая в руках оружие, люди опасливо озирались по сторонам и напряженно вслушивались, но в подземелье раздавались только звуки шагов.

Тоннель заметно вильнул и плавно пошел вниз — Эш чувствовал это по наклону поверхности под ногами.

Сквозняк здесь выл и поскуливал, как цепная собака в лютую зимнюю ночь — где-то поблизости прятались воздушные окна. Факелы трепетали, отчего отсветы и тени на стенах постоянно вздрагивали, как будто что-то живое.

Тоннель сделал еще один поворот, и Эш почувствовал специфический, тошнотворный запах бойни.

Лысый с огнем остановился, как вкопанный. Никкаль тоже встал, призывно подняв руку.