Стигма ворона

Как будто вокруг него под каждой кочкой не пряталась одержимая тварь. И на лбу старика была стигма времени. Исследователи начали его расспрашивать и хотели увезти с собой, но старик просто ушел в свою хижину — и больше оттуда не вернулся. Когда Раггар заглянул внутрь, то обнаружил, что хижина пуста. Он отметил место на карте, но больше никто не сумел отыскать следов той хижины. Хотя место, где она должна была стоять, находили не раз, и оно полностью соответствовало описаниям Раггара. Тогда-то его и обвинил во лжи Ан из Нинмаха.

.. Вы же знаете эту историю?.. — спохватился Ник.

— Нет, — ответил Эш.

— Ну ты-то... — махнул рукой на юношу Никкаль.

— Он прав — у нас ни про какого Раггара историй не рассказывают, — сказал Дарий. — У нас про Внешний круг вообще мало говорят.

Воин тихо выругался, качая головой.

— А у нас говорят — сражайтесь и умрите, как герои! И ваши имена навеки будут поминать в молитвах перед лицами двенадцати акад...

— Так что сделал Раггар? — нетерпеливо прервал его Эш.

— Раггар послал его в жопу и вызвал на поединок, — усмехнулся Ник.

— И была великая битва двух исполинов... Раггар победил, хотя был уже стариком по сравнению с Аном. А потом его накрыло эхо невиданной силы...

Никкаль умолк, явно не собираясь продолжать историю.

— И что случилось потом? Когда его накрыло эхо? — не унимался Эш.

— О том, что случилось потом, говорить не принято, — резко ответил Ник.

— Он обезумел, да?.. — осенила Эша догадка. — Он обезумел, и....

На мгновение он представил себе, что мог натворить человек такой силы в припадке безумия — и это было действительно жутко.

— Он был героем и умер, как воин, — хмуро проговорил Ник. — Подробностей его смерти я не знаю, да и знать не хочу. И однажды даже ты со своим неуемным любопытством поймешь, что некоторых вещей лучше не знать.

Эш усмехнулся.

— Это вряд ли. Какой бы не была правда, на нее лучше смотреть широко открытыми глазами.

Никкаль фыркнул.

— Мальчишка... Эти слова только звучат хорошо. Но в жизни все совсем иначе, чем в пафосных поучениях учителей.

.. Правда — она сама, как эхо. Иногда терпима, иногда болезненна. Но порой правда может убить или лишить рассудка...

— А я согласен с Эшем, — сказал вдруг Дар, с прищуром всматриваясь вдаль, как будто там было что-то действительно интересное, а не унылый болотный пейзаж. — То есть ты, конечно, тоже прав — в том, что она как эхо. Вот только дело в том, что чем дольше тебе лгут, тем сильнее она потом накрывает.