Хаос Возрожденный

Пленный храмовник стоял на коленях в центре двора. Энергии в нем не чувствовалось, но руки на всякий случай ему связали. Молодой еще, от силы лет двадцать. Ритайлина уже заканчивала допрос.

- Тогда мне незачем продлевать твою жизнь еще на минуту,- сказала зеленоглазая.

- Месэра Чисхаргана!- проговорил с надрывом юноша.- Очнитесь! Мы думали, что вы погибли, почему вы предали Порядок?! Это, наверное, страшный сон, о Тибор, помоги мне!

- Это не сон, мальчик.- Хашайя поравнялась с бывшим Хранителем Порядка.

- К сожалению, для тебя это жуткая реальность. Не волнуйся, она для тебя почти закончилась.

- Предательница!- выдохнул молодой храмовник.- Ты сбежала…

- О, кто-то помнит, как я выгляжу. Похвально.

- Я видел твой портрет, продавшаяся Великому Саусесану!

- Надеюсь, он подарил тебе множество сладостных мгновений.

- Довольно,- вмешалась Ритайлина. Она сжала кулак, и шея юного служителя Тибора сломалась с треском.- Он все равно не отвечал на вопросы, только голову забил.

- Тогда идем в Пирамиду,- предложила Хашайя.

Вторым самопожертвенником был пожилой мужчина. Его привели к запертому входу в энергетическую тюрьму Энкрича. Джикуя быстрым движением перерезал ему горло, и поток теплой крови оросил белоснежную дверь. Ритайлина сделал несколько замысловатых пассов, суть которых Хашайя не уловила. Затем охранные плетения, наложенные на камень, испарились, как капля воды на раскаленном пустынном песке. А ведь для обезвреживания защитных энергетических потоков с ее темницы хватило крови тимашлонапского воришки.

Или Чисхаргана заранее сняла другие плетения?

В пирамиду вошли только Шайя и Рита, предводитель хаоситов поручил трем воинам сторожить вход, а сам ушел наблюдать за работой остальных. Хашайе пришла мысль, что было бы неплохо порыскать в уцелевших после разгрома помещениях Храма Тибора. Мало ли какие интересные вещи там найдутся. Вдруг здесь хранились з’уархтилы. Кровь самопожертвенника предварительно собрали в маленький бурдюк.

Н’уданы недолго искали комнату, где покоился Долговязая смерть. Дарованную хаоситом кровь Хашайя вылила на крышку мраморного саркофага и отошла назад. Ритайлина ждала у выхода в коридор. Камень вскоре треснул, и плененный столетие назад н’удан пробудился.

Он ничуть не изменился: все тот же длинный, худой, морщинистый. На нем была белая сутана, будто надетая на него в насмешку. Энкрич ошарашено посмотрел на Хашайю, а потом заметил Чисхаргану.