Хаос Возрожденный

Но ведь Пантак только что слышал голос, не сошел же он с ума от исчезновения любимой! Никто не сходит с ума так стремительно!

- Нет, ты не лишился рассудка,- произнесла женщина. Голос, казалось, шел отовсюду, как будто сами белые стены беседовали с ним.

- Кто ты?- спросил юноша. Он дрожал, уже догадываясь, с кем говорит.

- Я Хашайя из рода Чеенув. Та, которую прозвали Черной и Предательницей!

Пантак издал истошный вопль. Он захотел бежать, бежать сию же минуту из этого проклятого места, но служительница Хаоса его остановила.

- Побежишь сломя голову – заблудишься. Или ты запомнил все переходы?

- Не запомнил, но найду, как выбраться, позволь мне уйти!

- Если уйдешь – умрет Элайдаржа!

- Отпусти ее, - взмолился Пантак. Он выронил нож, упал на колени и зарыдал. Как он только посмел подумать о побеге, когда его любимая еще томилась в руках опасного н’удана. Неужели он трус?

- Просто так не могу,- засмеялась Хашайя. Ее смех терзал уши. Разве так смеется женщина?- Ты должен заключить со мной договор, мальчик, иначе любимой не увидишь.

- Какой договор?- Что он делает! Пантак! Нельзя поддаваться Хаосу. А бросить Элайдаржу на погибель можно? Это обман, ложь, Хаос всегда лжет! О Порядок! Как поступить? Почему весь этот ужас происходит с ним?

- Просто коснись своей порезанной ладонью крышки саркофага. Клянусь изначальным Хаосом, что не нарушу условия сделки. Обещаю, что твоя любовь останется жива и невредима, а ты скоро ее увидишь, и вы вместе покинете пирамиду.

- Я согласен!- Вот ты и заключил сделку с той, кто продала душу Великому Саусесану.

Не для себя, для Элайдаржи, это другое, мне ничего не надо от Хаоса, лишь бы любимая осталась живой. Пант поднялся с колен, подобрав оброненный нож, и подбежал к саркофагу. Сомнения испарились. Он замер лишь на секунду, а потом положил руку на теплый камень. Дурак!

- А теперь отойди,- приказала Хашайя. Юноша не стал перечить, он хотел как можно быстрее забрать отсюда Элайдаржу и очутиться снаружи. Пантак вернулся к входу в усыпальницу.

Кровавый отпечаток его ладони резко контрастировал на белом фоне крышки саркофага. Ничего не происходило, пока уши юноши не уловили шелест. Пант с трепетом наблюдал, как его кровь медленно впитывается в мрамор, словно камень вдруг обратился в мягкую ткань. Через считанные минуты крышка треснула и развалилась на две неровные части, которые с грохотом рухнули на пол. Мрамор разбился на мелкие кусочки, а следом из своей вековой могилы восстала верная слуга Хаоса.