Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Как бы то ни было, стоило Альфреду лишь как следует рассмотреть её длинные волнистые волосы, которые их хозяйка, судя по всему, каждый день старательно укладывала в характерную, подобную текущей реке, причёску, умудряясь каким-то образом соблюдать это даже здесь, в то время как почти все остальные люди вокруг выглядели довольно потрёпанно — и одного этого уже с лихвой хватило, чтобы окончательно погасить во всё ещё чрезмерно охочим до плотских наслаждений молодом бунтаре последние агрессивные позывы. К тому же, если судить по её менее заметному, чем у брата, акценту и более правильной манере составлять слова в предложении, эта женщина определённо была знакома с сентусским языком гораздо лучше, чем стоящий перед Альфредом пухляк.

Вот почему, практически тут же позабыв не только о нём, но и вообще обо всех заполнявших эту жалкую обшарпанную каморку серых личностях, чёрный колдун впервые позволил себе ненадолго расслабиться, изобразив на лице что-то вроде галантной, но слишком уж нагло выглядевшей в его исполнении улыбки.

— Извольте продолжать, мадам. Я слушаю, — заговорил он через пару секунд уже каким-то совершенно другим, не очень подходящим его обычной натуре голосом. Как будто бы снова ненадолго вернулся в миренкианский бордель, находящийся в самом центре городских трущоб. — Но для начала позвольте мне узнать и ваше имя тоже, чтобы иметь возможность к вам обращаться.

— Бесс. Бесстиен Шапенгейгер, — вновь прозвучал в ушах Альфреда её голос — неповторимый, пропитанный томной страстью и заводящий, наверное, каждого второго мужчину на свете.

После чего эта женщина сама первой направилась к нему, прошагав через полкомнаты с отчётливым цоканьем, которое издавали её узконосые гладкие полусапожки на слишком высоком и тонком для обычной прогулки по улице каблуке. Это наталкивало на мысль, что вместе с её шикарным, украшенным кое-где бисерными нитями платьем столь неповторимый вечерний ансамбль изначально должен был служить для показа на куда более торжественном мероприятии.

— Послушайте, мне рофным счётом всё равно, что вы сделаете с моим глупым братом, из-за которого нас обоих забрали сюда ваши регуляртен.

Но если бы хоть один мужчина в этой комнате смог добится от них нашего освобождения, то я бы была ему просто безумно благодарна, — исключительно трепетным тоном заявила Бесс, встав прямо напротив молодого колдуна, лицом к лицу. И слегка переставила ноги так, чтобы по-кошачьи грациозно водрузить руку на свои разом округлившиеся бёдра.