Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Хотя, конечно, её неприкрытые выкрутасы не особо подействовали на Альфреда, поскольку он и сам только что пытался проделать перед ней почти то же самое. И всё же что-то чрезвычайно волнующее в этой зрелой даме пробуждало в нём желание обладать ею — намного сильнее, чем грубоватые повадки всех тех шлюх из борделя вместе взятых. Возможно, отчасти ещё и потому, что сейчас он просто вынужден был признать, насколько не шла ему роль профессионального соблазнителя, привлекавшая раньше только самых легкомысленных представительниц противоположного пола, которым, в сущности, было всё равно, на что клевать.

И происходило это, скорее, лишь благодаря его тугому кошельку и неуёмной энергии.

— Эй, Бесси, а как же я? — раздался вдруг чей-то недовольный голос из того самого угла, откуда несколько мгновений назад так эффектно появилась сама черноволосая иностранка.

— И я, Бесс! Какого чёрта?!

— Стой, ты же мне обещала! — продолжили доноситься ещё откуда-то другие мужские голоса, разносясь возмущённым эхом на всю комнату, однако грациозная дама упорно делала вид, будто совсем их не замечает.

— Ну что же, мисте-ер… — протянула она Альфреду, в надежде услышать и его имя тоже.

Однако чёрный колдун внезапно почувствовал себя уже не настолько уверенно, поскольку ему вдруг начало казаться, что он всего лишь каких-то полчаса назад точно так же стоял напротив давно позабытого им образа Вивейн, когда та пыталась соблазнить его своими несбыточными обещаниями.

Это заставило полуголого юношу ненадолго замолчать и отстраниться от брюнетки.

Возможно, раньше — ещё до того, как он влился в ряды чёрных колдунов, — бесхарактерный паренёк по привычке не придал бы таким вещам особого значения. Но поскольку теперь Альфред находился в сознании и мог снова владеть собой, то в мгновение ока сопоставил в голове все данные и пришёл к неутешительному выводу.

По всей видимости, ему опять приснился тот самый «пророческий сон», который на сей раз не превратился для него, как обычно, в простое магомнемоническое упражнение, где бы Альфред полностью владел собой — а буквально заставил его стать частью сюжета. Чуть не отправив при этом душу молодого колдуна «за грань жизни», как любил выражаться Эргарот, долго обучавший его перебарывать эти сны.