Сбежать любой ценой

Это отбило у меня желание становиться героем, потому что смерть – это больно. И не только физически. Когда кто-то, кого ты знал, уходит, место которое он занимал, навсегда остается пустым, словно выжженное поле. Отец подбадривал, что он тоже прошел через все это, и значит, я тоже со всем справлюсь. И он оказался прав, я справился.

– А может проводник жить и не знать, кто он такой?

– Нет. Даже если так вышло, что он не знает, то к нему придут и скажут. Все проводники и их дети учтены. Их связи проверяются, чтобы, не дай Бог, не потерять того, у кого есть такие данные.

Сбежать невозможно, – с уверенностью произносит Вергилий.

– Точно? – вспоминая нашу обычную жизнь, произношу я. Мы ни от кого не скрывались, жили у всех на виду. Или мне только так казалось?

– Можешь поверить специалисту – абсолютно точно. Были те, кто хотел избежать своей участи, но находили всех, – говорит Вергилий. – И им приходилось гораздо сложнее, все-таки некоторые вещи проще проживать в детском возрасте, как ветрянку.

– Их как-то наказывали?

– Да. Особенно взрослых. К детям, кто не достиг восемнадцати, претензий не было, но и особого доверия тоже. Впрочем, если человеку больше пятидесяти пяти, на задание его все равно никто посылать не станет. Сидишь в архиве или учишь других. Полностью все равно никто тебя не отпустит, так и будешь всю жизнь принадлежать организации, – оживленно говорит Вергилий и я вдруг понимаю, что ему нравится то, чем он занимается.

– А как же личная жизнь?

– Сложно.

Продолжение рода – в обязательном порядке. Потому что сейчас проводников стало мало как никогда. Многие роды истребили в средневековье, – говорит Вергилий.

– Ты женат? – спрашиваю я. – У тебя есть дети?

– Нет, и, учитывая обстоятельства, чертовски этому рад, – говорит Вергилий.

Приближается наша станция, и я помогаю ему встать на ноги. Поезд тормозит, и Вергилий, едва удержавшись на ногах, отшатывается к стене, увлекая меня за собой. Я, едва дышащая от усталости, падаю ему грудь.

– Черт, ты мне, кажется, ребро сломала, – стонет Вергилий.

– Не было такого, не придуривайся! – делано возмущаюсь я.

– А ты что, меня насквозь видишь? – ворчит Вергилий. – Откуда знаешь, что ребра целы?

Мы сверлим друг друга глазами, едва сдерживаясь от смеха.

Поезд останавливается. Мы выходим из вагона и бредем в сторону дома Маллори.

В окнах Маллори нет света. Вот-вот наступит Тьма, а его еще нет дома.