Сбежать любой ценой

– И прежде, чем распускать руки, можно спросить!

– Ты расстроила меня!

– Ты меня тоже!

– Может, вы наконец подеретесь? – подает голос Вергилий. – А то очень утомительно слушать. Смотреть было бы интересней.

– Это кто вообще такой? – склонив голову на бок, спрашивает Адель.

Собираюсь ответить, но в этот момент Вергилий падает без чувств, и мы не сговариваясь бросаемся к нему. Стараюсь нащупать у него пульс – он есть, но очень слабый. Ведьма опускается на корточки рядом с Вергилием и проводит рукой по его лбу.

– Бедный красивый мальчик, – шепотом произносит она.

– Тебя ничего не удивляет? – повернув к ней голову, спрашиваю я. Адель сперва непонимающе смотрит на меня, а потом закатывает глаза.

– Он меня видел, видел… А это значит… – растерянно говорит она.

– Настройка его убивает. Можешь ему как-то помочь?

– Отнесем его на второй этаж, – говорит Адель, и мы, подхватив Вергилия одна подмышки, другая за ноги, несем его в спальню. Он по-прежнему без сознания и очень тяжелый. Ввалившись в комнату, укладываем его на кровать, и я достаю из корзинки питание.

Черт, его уже так мало осталось!

– Кто тебе это дал? – сурово спрашивает меня Адель, словно я у нее его украла.

– Маллори.

– Откуда ты его знаешь?

– Это он привел меня сюда через портал. И если бы ты лучше следила за своим лесом, то была бы в курсе! – раздраженно бросаю я, стараясь усилием воли отправить питание серебристого цвета в солнечное сплетение Вергилия, но оно упрямо туда не входит. Черт!

– Сейчас принесу кое-что другое, – говорит Адель и, придерживая двумя пальцами юбку, чтобы та не путалась в ногах, уходит.

Осматриваю рану Вергилия. Она выглядит хорошо, значит, дело уже не в ней. Сажусь рядом с ним и беру за руку. Он не реагирует на прикосновение, и мне становится страшно, что он больше никогда не откроет глаза и у меня не будет шанса вернуться домой. И это расстраивает меня так сильно, что я начинаю рыдать. Всегда могла сдержаться, а тут не хватает мужества затолкать свои эмоции поглубже. Мне стыдно от своей слабости, и я закрываю лицо руками, словно это может что-то изменить. Защитить меня, сделать сильнее. Или спрятать мою уязвимость от меня самой.

– Ой, ты меня оплакиваешь. Как мило! – хрипло произносит Вергилий и я вздрагиваю.

– Ты всегда думаешь только о себе? – шмыгаю носом я, развозя по щекам слезные дорожки.

– Ну, я как бы при смерти, у меня преимущество, – важничает Вергилий.

Он едва заметно улыбается, в темных глазах появляется лихорадочный блеск.