Степные волки

Даже странно, что мы не додумались его сами позвать. Он хоть и горбун, но сильный и жилистый. А про его ненависть к воспитателям и говорить ничего не надо. Все понятно без лишних слов.

- Поет вроде кто, - нарушая тишину, сказал Звенислав.

Мы прислушались и, действительно, дальше по улице слышны пьяные голоса и кто-то выводит песню про распутную мельникову жену. Кстати, это любимая песня Матео, когда он находится в подпитии. А вот уже и шаги слышны, и вскоре мы увидели тех, кого ждали. Воспитатели шли, обнявшись, и в разнобой орали песню.

Секунда, две, три. Они тянулись так долго. Но, наконец, Матео и Гильом прошли тупичок, в котором мы затаились.

Курбат толкнул меня в бок и шепнул:

- Ну... давай же... Другого шанса не будет...

Как и положено вожаку, я первым вышел из полной тьмы тупика в сумерки улицы, сделал шаг и перешел на бег.

Нож в руке тускло блестел, и я увидел перед собой ненавистного Матео. Пора! Словно кошка, я прыгнул на спину врага и со всей силы вогнал клинок между плечом и шеей.

Я не промазал и смог сделать, что задумал.

Он упал лицом вниз, а я навалился на него сверху, вытащил нож и снова ударил, в то же самое место. Видимо, перерубил какую-то вену. Он захрипел и его кровь, рисуя на заплесневевшей и осклизлой стене дома неровные зигзаги, струей устремилась вправо.

Рядом кто-то хрипел, и что-то сильно толкнуло меня в бок. Поэтому я обернулся и разглядел Гильома, который в предсмертной агонии дрыгал ногами. А над ним стояли Звенислав и Курбат, которые размеренно и как-то механически, отстранившись от происходящего, наносили удары.

Матео подо мной уже не хрипел, затих, а Гильом все еще дергался и пытался встать. Однако раз за разом широкий свинорез бил его в живот, а толстый вертел пробивал грудную клетку в районе сердца, и вскоре он тоже замер.

- Пошли, - поднимаясь, устало сказал я. - Хватит.

Но товарищи меня не слышали. Они с хеканьем наносили удары в тело своего давнего мучителя, и совсем не замечали, что он уже мертв.

- Хватит, - уже громче повторил я и по очереди дернул их за плечи.

Звенислав оторвался от своего занятия и смахнул выступивший на лбу пот, а Курбат переместился к Матео и нанес ему еще один удар. Штырь пробил спину воспитателя и застрял. А Курбат не смог его выдернуть и, сплюнув на грязную мостовую, стал выворачивать нашим жертвам карманы.

- Зачем? У них нет ничего, - сказал Звенислав горбуну.

- Пусть на уличных грабителей подумают, - ответил он. - За них беспокоиться и горевать некому.