В интересах государства-1

Из фургонов выбегали вооруженные люди. Пять, десять… Примерно два десятка. Все в шлемах и униформе без опознавательных знаков.

— Оля, иди разбуди бабушку, — приказал отец. — Задержите гостей. Мне нужно пять минут наедине с сыном.

— Папа, сейчас не время…

— Быстро! — он лишь немного повысил голос, а в комнате тут же стало холоднее градусов на десять. На стенах расцвел иней. — Мы должны успеть…

И в этот момент раздался грохот.

Яркая вспышка осветила окна. Лопнули стекла.

Парадную дверь вынесло взрывом.

Глава 3

Седой охранник метнулся к нам, пытаясь закрыть нас от осколков стекла своим телом.

Но куда там!

Я шарахнулся к стене и закрыл голову руками. Сыпались со звоном осколки, ветер со свистом ворвался в окна. С улицы мгновенно потянуло дымом, раскаленным металлом и еще чем-то.

Только сейчас я заметил, что ни одно из стеклышек не добралось до нас.

Подняв голову, я замер от удивления.

— Ох ты ж черт!

Отец вытянул руки в сторону окон, и в радиусе двух шагов от него светилось тонкими голубоватыми прожилками подобие сферы.

Оля успела выскочить в зал - я услышал ее торопливый бег по лестнице.

Я же завороженно глядел, как стекляшки, касаясь краев сферы, отскакивали обратно.

— Это “Покров” восьмого ранга, — улыбнулся отец, поймав мой взгляд. — Барьер от физических угроз. Кое-что и я могу.

Он опустил руки и обернулся к охраннику.

— Задержите сыскарей. Пусть нас не беспокоят.

Охранник склонил голову.

— Да, ваше сиятельство.

И вышел, плотно закрыв за собой двери.

— Миша, быстрее сюда, — поторопил отец.

— Что мне нужно делать? — спросил я, стараясь прислушаться к происходящему в холле. Шум, возня, голоса. Хорошо хоть, что до стрельбы не дошло. Это обнадеживало.

Едва я подошел, отец крепко обхватил мою голову обеими руками.

— Сейчас будет очень больно, но на филигранную работу времени нет.

— Что ты…

Договорить я не успел. Острая вспышка боли пронзила голову. Словно в черепе разорвалась атомная бомба, а в глаза и уши одновременно с этим воткнули раскаленные спицы.

Тело затряслось против моей воли. Рот открылся в немом крике - боль была такой силы, что я не смог издать и звука.

Комната поплыла перед глазами, закрутились радужные вихри, все пошло пятнами.

А затем я ослеп.

Молочно-белый свет, густой и плотный. Кажется, вокруг меня нет ничего, кроме этого невыносимо яркого света.

Я не слышу. Не вижу. Не ощущаю себя. Все органы чувств отказали разом.

— Род, прими дух. Тело, подчинись. Память, в разум отпрыска вернись.