Застава

Обдало жаром конского пота, вдавило в мокрую, пахнущую кровью шерсть, и понесло, укачивая, будто в колыбели… Понесло, мимо грома битвы, мимо белого тумана, в котором отражалось солнце, мимо криков умирающих и ещё живых… Мимо лиц, втоптанных в кровяную грязь… Мимо обрубков с запылившимся срезом… Мимо выпирающих кишок и подёргивающихся пальцев… Понесло всё дальше в белое молоко.

— Вседержатель! Вистарх! — кто-то с пробивающимся звоном в голосе звал его, тормоша и теребя.

И хотелось подняться на голос, отозваться, хоть шевельнуться, но белое, дышащие горячим молоком, полотнище на глазах опускало в сон и безвольность.

— Старшой, срать-те-в руки! — крепкие ладони сжали плечи, вгоняя в боль.

Он застонал, вскидываясь.

Дико глянув окровавленными глазами, мрачный Ставр тут же одёрнулся и исчез из обзора.

Знакомый юноша — белое лицо в каплях веснушек и подсохшей крови, да сведенные к переносице брови над блестящими глазами — подсунул под руку меч Города. Когда пальцы с третей попытки обхватили черен, Вистарх смог приподняться на локте.

Прищурился, всматриваясь.

Мальчишка сдал назад ровно настолько, чтобы вседержателю открыть обзор, но оставаться защитой от возможной стрелы или дурного глаза. И Вистарх увидел.

Их оставалось не более десятка — воинов-китежцев, сумевших укрыться в заставе. Обессиленных, окровавленных, сползшихся к головному зданию, под защиту последнего вседержателя. И стояли, сидели и лежали во дворе кто где: кто рядом со стенами, кто у ворот, кто — так же, как он, Ставр и юный гонец, — над ними, на нешироком балконе над аркой.

Сюда Ставр приволок и его, спасая от неистовства моров. А те остановились… Широкий — коню не перескочить! — дол перед заставой, тянулся во всю ширь Ворот. По нему, камнями и песком лежала щедро рассыпанная соль.

Вистарх попытался подняться, но тут же вяло повалился обратно на камни. Сквозь заново проступающий молочный дым, мелькнуло перекошенное лицо подростка.

— Старший! — голос звенел от непрошенных, детских ещё слёз.

Едва сумев пошевелить тяжёлым, огромным языком, Вистарх облизал губы и прохрипел:

— Помоги подняться…

Юноша, вытерев об локоть сухие глаза, сунул ладони под спину вседержателя.

Мыча от боли, Вистарх сел, бессильно привалился к краю бойницы плечом. С трудом поднял голову, будто огромный вечевой колокол втянул под купол…

Моры, управляемые сознаниями магов, стаскивали с поля боя трупы — заваливать дол, создавать дорогу для войска.