Проклятье Милли

— он помотал головой, отгоняя плохие мысли, а потом хмуро взглянул на друга. — Тебя не переубедить, да?

Матвей кивнул.

— Может, ты и впрямь слишком сильно стукнулся головой? — задумчиво пробормотал Оклей, глубоко вздыхая и поднимая взгляд к темнеющему небу. — Вот почему ты не можешь просто забыть обо всём, как о дурном сне, жить и не вспоминать и не рисковать головой? Бегать за Лизи, водить её на сеновал, дарить цветочки да зельица варить с учителем...

Матвей пожал плечами. Он и сам иногда задумывался о том, что сошёл с ума.

Почесав в затылке, всматриваясь вдаль, он промолвил: «Я дал своё слово, а слово, нужно держать. Разве не так?»

— Так — ответил Оклей с грустью и глубоким, затаившимся страхом за друга.

Глава четвёртая.

С самого утра лил дождь. Словно небо с морем поменялись местами, и теперь оно изливалось на землю. Улочки превратились в реки, огороды и хозяйства в озёра. И поток не прекращался. Сверху серо-чёрные тучи нависали над грязью внизу. А ещё громыхало так, что в доме алхимика дребезжали ставни.

И молнии сверкали, резали небосвод над поселением. Мастер опасался за крышу, которую давно не ремонтировали. Хотел послать своего ученика на второй этаж, дабы тот проверил, не течёт ли где. Но вспомнил, что он спозаранку убежал к своему другу, торговцу Оклею.

— Бездельник, постоянно где-то шляется, — пробормотал он, с трудом поднимаясь с кресла в гостинной.

Запахнув тёплый халат, он направился к лестнице на второй этаж.

Но его прервал настойчивый стук в дверь. Мастер остановился, обернулся и уставился в прихожую, приподняв удивлённо брови. Будь это Матвей, то вошёл бы сам. А кого ещё могло принести в такую погоду? Стук повторился, и мастер решил поглядеть на этого бедолагу.

— Ты как всегда, не расторопен, друг мой! — как только дверь распахнулась, алхимика радостно поприветствовал пожилой, смуглый мужчина, закутанный в промокший, серый плащ.

— Дарио! Дорогой мой! Я тебя абсолютно не ждал сегодня! В такую-то погоду! — воскликнул мастер.

— Заходи, заходи, не стой. Пошли к очагу. — он жестом указал в сторону главной комнаты, где ранее сидел, раздумывая и вглядываясь в языки пламени.

Снаружи осталась крытая двуколка, с запряжённой в неё лошадкой. Когда гость устроился на кресле у камина, он огляделся и не найдя ученика мастера, поинтересовался, не случилось ли чего. Но алхимик махнул рукой, пояснив, что он где-то шляется.