Теория Ветра: Том I

Мощный удар отбросил меня, через мгновение гигантская масса расплющила ногу, что я не смог выдержать и закричал на весь лес, а затем острые, размером с лезвие ножа когти разорвали мою тощую грудь. Громадная голова вгрызлась в мои внутренности. Как же больно. Невыносимо больно. Предсмертной судорогой вонзаю клинок мишке в морду и отрубаюсь.

“Разодран лесным медведем” — лаконично гласила плита. Медведь так сильно приложился, что смутное чувство болевым эхо по-прежнему отзывалось в ноге. Я привычно перенесся на кладбище и помчал к своему многострадальному телу.

Луг поглотила тишина. Пятерка убийц продолжала свое гнусное дело, позевывая и поглядывая на лес.

Медведь преспокойно пощипывал ягоды с куста. Все-таки это действительно был шиповник. Оценив, насколько поверхностны его раны, я вернулся в свое тело. Пока была возможность, сосредоточился на звере — над покатой задницей высветилось: “лесной медведь, 11 уровень”. Мое лицо перекосила нервная улыбка — ночь сулила бессонницу.

Глава 4

Раннее утро. Отблески солнца пока лишь едва коснулись сизого неба. Я сидел на дереве почти у самого края леса, удобно поместившись в основании раздвоенной ветки. Забавно, но, несмотря на полностью восстановленное тело, воскрешение не могло смахнуть накопленной за день усталости. Когда я достиг одиннадцатого уровня, прикончив в общей сложности семерых кабанов и тринадцать медведей, адреналин в крови поутих, и я наконец почувствовал закономерную тяжесть в ногах и слабость в теле.

Постоянно болевшем теле. Видимо, слишком часто меня рвали и топтали, и даже, казалось бы, с идеально восстановленным организмом я продолжал ощущать отголоски тех страшных ран. Но то было глубокой ночью, сейчас же, когда я проспал пару часов, боль утихла.

На какое-то совсем небольшое время, краткий миг перед зарей, все звуки исчезли. Пропал шорох крыльев где-то вверху и возня мелких зверьков на земле. Не слышались ни лапа осторожной лисы, ни шорох шального ежа.

Сверчки с жуками тоже умолкли и даже деревья, казалось, старались скрипеть поменьше, сопротивляясь ветру. Я не сразу это заметил, потому что прикрыл глаза, а когда открыл — увидел ее. Зарю. На горизонте между верхушек деревьев все заволокло желтым, чуть выше к облакам в небе развернулись нежно-розовые всполохи, ну и дальше, уже почти над моей головой, простиралось холодной, сонной синевы небо, еще само не до конца осознавшее, что начался новый день.