Кузня Крови

И дерюги эти точно так же, как и эта добыча — протухли там.

Но я подозревал, что и выбора у нас нет. Не после речи Глебола, не после его недвусмысленного приказа.

Вздохнув, я стянул с себя шёлковый ханбок идара с пламенем на плече, следом снял и штаны, аккуратно сложил всё прямо на землю. А затем ухватил верхнюю дерюгу и потянул на себя. Отсыревшая холстина едва не выскользнула из рук. Штаны. Я встряхнул их, скривился и принялся их натягивать.

Когда я, задержав дыхание, проскользнул головой в дыру грубого балахона, кое-кто вокруг уже последовал моему примеру.

Я словно стронул лавину.

Глядя на соседей, перетянулся верёвкой, чтобы балахон не мешался. Ещё одной, чтобы не падали штаны.

Вздохнув ещё раз, шагнул к следующей куче вонючего дерьма и принялся менять свои сапоги на какие-то заскорузлые обмотки.

Тот парень всё продолжал поминать Безымянного, но накликал лишь Глебола. И голос его сочился нескрываемым ядом:

— Я бы повторил, что ворота Кузни открыты для всех, кто желает её покинуть, да вот беда, мы сейчас и вовсе в лесу, вне её стен.

Вам, достопочтенный Камиз, только и нужно — громко заявите, что покидаете нас и уже сегодня вы будете ночевать в лучшей гостинице Верде, как и положено отпрыску столь древнего рода.

Невольно я оглянулся.

Парень стоял с белым от ярости лицом и прожигал взглядом Глебола. Из-за моего плеча раздался шёпот Браура:

— Сейчас пошлёт.

Мне тоже так казалось. И мы не ошиблись. Спустя пару ударов сердца парня затрусило, он швырнул тряпьё себе под ноги и принялся яростно топтать его:

— Ни за что! Ни за что! Ни за что я, идар с сорока пятью поколениями предков за спиной не одену это! Идите к Безымянному со своей Кузней! Недаром о вас мало кто слышал, пусть вообще память о вас сотрётся из памяти людской!

Глебол спокойно выслушал эти вопли.

Едва они стихли, указал рукой в сторону:

— Достопочтенный, вы сделали свой выбор, отойдите, — обведя взглядом нас, замерших и настороженно глядящих в его сторону, спросил. — Кто ещё из вас хочет вернуться в Верде, а затем и домой? Сообщить весть отцу, что деньги на перековку потрачены зря?

Раздался срывающийся от злости голос:

— Нечего тыкать этими деньгами, наш Дом не настолько беден, чтобы выслушивать подобное.

Парень, который уже одел балахон, сорвал его с себя, подхватил с земли свой шёлковый халат и в два шага оказался у края поляны.

Глебол подождал, но все остальные молчали. Больше того, продолжали переодеваться в тряпье.