Кузня Крови

Драугры сохраняют все те навыки, которыми обладали и при жизни. И если вы, гордые идары, думаете, что среди ваших крестьян нет тех, кто с луком промышляет в ваших лесах, то ваши земли быстро разорятся.

Тот же голос вновь запальчиво выкрикнул:

— Так это вы вели нас, вы и должны были об этом подумать! Растянуть нас в стороны, дать нам щиты, предупредить о лучниках.

Глебол внезапно засмеялся:

— Неплохо. Надеюсь, в следующий раз, когда командовать будешь ты, птенец Эсом, ты не забудешь ничего из того, что предложил.

Боль лучше всего способствует запоминанию. И сегодняшний урок вы точно забудете нескоро. А завтра будет новый. И послезавтра.

В руках Глебола появилось две стрелы. Вернее, почти две. Одна была целой, со странным, отливающим голубым оперением.

Невольно я потёр грудь, из которой и пытался вытащить подобную стрелу.

От второй осталась только половина, без наконечника и оперение было блёклым, серым. Не моя ли?

Старший наставник Глебол поднял стрелы перед собой:

— Кстати, это одна из причин того, что обучение в Кузне так дорого.

Каждый из вас сегодня познакомился с такой стрелой. Чтобы создать её, трудился сначала мастер-идар из простолюдинов, истратив тростинку Фирма и два грана пыли из слёз Амании, а затем над ней потрудился его светлость Габино. Как-то он признался мне, что ему проще убить Возвышенного мечника, чем зачаровать одну такую стрелу. А их сегодня потратили пятьдесят четыре.

Я невольно покачал головой, даже не сомневаясь в том, что услышал правду. Если честно, на нашем севере и не слышал, что можно создать стрелу, которая пробьёт голову едва ли не насквозь, а через минуту исчезнет, оставив после себя лишь отметину.

Не удержавшись, потёр грудь. И боль.

Но много ли я видел в жизни? Когда Предки, израненные, но сумевшие убить Безымянного, возвращались домой, то на землю падали капли их драгоценного ихора. Предки, залечив раны, ушли. А в тех местах, где пролился их ихор, стали находить исары, следы пролитого ихора.

У нас, в Скеро это слёзы Амании, особый камень, в котором можно хранить жар души.

В Бокоро это ярость Эскары, благовоние, от аромата которого теряют голову и сражаются, не обращая внимания на раны. В Андамо это тростник Фирма, который используют в лечебных мазях.

Я снова потёр грудь. И в стрелах, которые не убивают, как оказалось.

Глебол же продолжал свои нравоучения:

— Вы же впустую переводите его труд и драгоценные ресурсы. Как сегодня, когда не сумели даже добежать до драугров.