Инсомния

– Ему даже кузня не нужна, – отмахнулась Мэйси. – Повезло тебе, что у меня есть волшебное сновидение-кузнец.

Я посмотрел на Стефана по-новому. А ведь и правда, широкая грудь, кулаки как те кувалды, плечи огромные. Даром что в очках да при галстуке, так-то видно, что он привык к тяжелому труду.

– Будет как новенький, – улыбнулся он, ловко подобрав с пола все осколки. – Зачарую как надо. Из-под моей руки выходили такие мечи, что королю не стыдно носить. И ни один не сломался. Ни один.

Я успокоился. Хоть одной проблемой меньше, но мы все же во сне.

– Так, если все готово, то можем выдвигаться.

– А меч?

– Он на ходу его тебе сделает. Хоуп, ты поведешь. Нам надо выбраться в следующую локацию, так что идем на выход из трущоб.

– В центр или из города? – спросил он.

– Неважно. Но лучше вообще из города, нам нужна смена декораций. Я постараюсь перехватить у тебя контроль и создать свое окружение.

– Хорошо.

– А куда мы вообще идем? – спросил я.

– Сердце сна – это точка отсчета. Оно должно быть в центре конструкции, а мы на ее краю, так что неважно куда идти. Нам надо просто перемещаться из одного окружения в другое, и чем чаще мы будем это делать, тем быстрее продвинемся.

Во сне нет понятия расстояния и времени. Это нам объясняли на лекциях. Если ты видишь гору вдалеке и тебе очень надо туда попасть, то ты можешь взять и оказаться возле нее через минуту.

Но если ты уверен, что гора слишком далеко, то даже на ракете ты до нее так и не долетишь. Все зависит от уверенности ловца. Это как с тем бутербродом.

Мы можем ходить по воспоминаниям Хоупа о столице всю ночь, а в конструкции сна будем стоять на месте. Но городские трущобы уже заняли собой часть конструкции, так что если мы их покинем, то перейдем в следующую часть. И так, шаг за шагом, доберемся до сердца.

– Да чтоб тебя кошмары замучали, Хоуп. Они опасны?

– Нет, – ответил лунатик.

– Жуть какая. Обуздай уже свой сон.

– Реально жутко.

– Ты так представляешь других людей? – спросил я очевидное.

Стоило нам покинуть дом и выйти на грязные узкие улицы, как на нас уставились десятки лиц. Какие-то длинные вытянутые люди, больше похожие на тени. Никаких различий, только одна особая черта.

Они все скалились широкой улыбкой в буквальном смысле от уха до уха. И у каждого из пасти торчали ряды острых заточенных клыков.