Айрин, графиня из Бездны. Книга 1

Когда он вырос, то лишь укрепился во мнении, что Бездна начинается сразу за пределами обжитых кварталов. Здесь же, в трёх часах езды от города, по мнению доктора было самое её сердце.

— Итак, как договаривались — четыре серебряных монеты и восемь медных, — протянул мужчина деньги.

— Знал бы я, куда вы меня повезёте, не взял бы так дёшево.

— Поэтому я вам и не говорил, — улыбнулся хозяин— У вас в городе столько суеверий, что лучше промолчать.

Гарольд укоризненно покачал головой и вышел за дверь. День был гораздо ярче, чем казалось доктору.

Его внимание привлекал не солнечный свет, а тёмная полоса леса за оградой. Сама ограда из обтесанных кольев казалось доктору жуткой, воображение дорисовывало кровь на дереве. Торопливо перебежав двор, доктор сел в карету и скомандовал:

— Поехали!

Но пришлось подождать, пока вышедший следом за доктором хозяин дома опустит мост через ров, окружавший двор. И лишь когда полотно легло на землю, возница, только и ждавший этого, огрел лошадь кнутом. Выезжая со двора, он вполголоса бормотал ругательства в адрес Бездны, Изнанки, обитателей дома, что захотели здесь жить и, совсем уж шёпотом, в адрес того, кто взялся в таком месте лечить людей.

Хозяин этого места, проводив врача, поднял мост, вернулся в дом и присел на кровать рядом с женою.

— Лин, как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Чудесно! Ты смотри, какие у неё глаза! А какой взгляд! Гленн, посмотри, вылитая ты!

Младенец на её руках лежал спокойно и осматривал мир своими светло–синими глазами.

— Ты уже думал, как мы её назовём?

— Да. Как тебе— Айрин?

— Айрин, — повторила жена, прислушиваясь, как звучит имя— Красиво. Аури. Я согласна.

Гленн прилег рядом и они оба смотрели, как сопит и ворочается их ребенок. Так много слов хотелось сказать ему, так много пожелать, но после того, как их первые трое детей погибли, эти люди стали суеверны.

Первые месяцы Гленн и Линария воспитывали свою дочь так же, как и трёх сыновей до этого. Они заботились об Айрин, обеспечивали комфорт и дарили безграничную любовь.

Со своей стороны Айрин вела себя как всякий новорожденный: спала, ела, плакала и требовала внимания. Научившись ползать, она принялась исследовать окружающий мир путём проб, ошибок, падений, ударов и царапин, а также укусов и попыток разгрызть все, что имело поверхность.

Пяти месяцев отроду девочку стали выносить на улицу, и это невероятно расширило её горизонт. Всё вокруг дома было наполнено загадочными образами.