Бельфеддор

— Ты только посмотри на Сеттеса. Впервые вижу его таким удрученным. Он даже не пытается скрыть свою досаду. Наконец-то нашелся хоть один человек, сумевший утереть нос этому гордецу. Ты просто спихнул Сеттеса с пьедестала, на который подняла его толпа.

— Это действительно было неподражаемое зрелище, — согласился Аттеконнос. — Уже давно Сеттес не встречал таких достойных противников. Завтра о тебе заговорит весь город.

«Мы еще и не на такое способны!» — самодовольно заявил демон, впрочем, опять оставшись никем не услышанным.

— Однако я получил хороший урок, — произнес Аттаннасис. — Порой первое впечатление бывает обманчивым, и, как видно, это утверждение справедливо не только в отношении людей. Кто бы мог подумать, что твой жеребец окажется таким быстрым.

К ним верхом подъехал Сеттес. За аристократом следовали его приверженцы. В отличие от Сеттеса, к которому уже вернулось присутствие духа, его товарищи выглядели смущенными.

— Прими мои поздравления... Бельфеддор, — произнес недавний соперник. — Ты честно выиграл состязание.

У тебя отличный жеребец. Я бы дорого заплатил за право владеть им, но сомневаюсь, что ты согласишься продать его.

Бельфеддор ответил аристократу учтивым поклоном.

— Ты прав, — сказал он. — Жеребец не продается.

— Должен признать, ты оказался достойным соперником, — произнес Сеттес. Неожиданно он улыбнулся и добавил: — Славное было состязание.

— Ты кое-что обещал ему в случае победы, — нескромно напомнил Аттаннасис, откровенно посмеиваясь.

— И я не собираюсь нарушать данного слова, — кивнул Сеттес.

— Эй! Где там этот торгаш Легон? Пусть ведет сюда девушку, я заплачу за нее.

Легон незамедлительно явился, двое его слуг привели Исинту. Казначей Сеттеса отсчитал работорговцу тысячу золотых монет, после чего Легон снял с девушки ошейник и удалился.

Исинта упала перед своим новым хозяином на колени, обняв его ноги. Бельфеддор поднял девушку на ноги и укрыл ее полой плаща, прижав трепещущую невольницу к своей груди.

Сеттес и Бельфеддор обменялись поклонами, после чего аристократ удалился в сопровождении своей свиты.

Проводив его взглядом, Аттаннасис произнес:

— Уж не знаю, кого ты нажил себе сегодня — друга или смертельного врага.

— Это не имеет значения, — безразлично ответил Бельфеддор.

— Не скажи, — не согласился Аттеконнос. — Он человек влиятельный и вполне способен испортить жизнь тем, кто ему неугоден.

Рядом остановилась четверка чернокожих невольников, удерживавших на плечах позолоченный паланкин Цемеи.