Бельфеддор

Дворец был достаточно хорошо освещен, и Бельфеддор смог разглядеть фигуру человека, облаченного в пурпурную тогу советника, стоявшего на террасе. Перегнувшись через перила, советник взглянул на наездников, но, кажется, тут же утратил к ним интерес.

«Не отвлекайся! — окликнул демон Бельфеддора. — Богатенький обходит нас уже шагов на пятьдесят. Я чувствую, как ты сдерживаешь Мрака. Зачем? Дай ему волю.»

— Не сейчас, — ответил Бельфеддор. — Еще не время. Пусть пока Сеттес потешит себя надеждой на легкую победу.

«Как бы его надежда не оправдалась,» — проворчал демон.

Соперники обогнули императорский дворец и помчались назад, на площадь у полуночного выезда.

— Вот теперь пора, — произнес Бельфеддор. — Ну, Мрак, покажи этому благородному сборищу, на что мы способны.

Соперники вылетели из-за угла дворца и помчались к заветному копью. На глазах у изумленной публики Мрак вдруг прибавил ход, быстро сокращая расстояние до противника. Это казалось невероятным, — на некоторое время над площадью повисла тишина, столь велико было изумление толпы.

И Сеттес, и все прочие завсегдатаи Императорской площади видели в вороном жеребце Бельфеддора лишь боевого гиппариона, пригодного для дальних переходов и таранного удара на поле боя. Именно на таких гиппарионах, обладающих исключительной выносливостью, но совершенно не пригодных для быстрой скачки, разъезжали странствующие воины и ногарские солдаты. Откуда этим богатым бездельникам было знать, что Ксеттос всерьез готовил своего жеребца к большим скачкам на Арене в Аттоко. Больше года опытнейшие конюхи тренировали Мрака и добились того, что теперь в жеребце странным образом сочетались тяжелая мощь и легкая стремительность.

Сеттес нещадно нахлестывал плетью своего гиппариона, тот рвался вперед, хрипя и выбиваясь из сил. Но уже ничто не могло спасти аристократа от поражения. Мрак легко вырвался вперед на целый корпус и первым пересек копье.

Толпа взревела: впервые непобедимый Сеттес был посрамлен — и даже не равным ему аристократом, а простым бродячим воином.

Необычное происшествие вызвало настоящую бурю эмоций, многие пожалели, что не сделали ставок.

Подъехав к Аттаннасису и Аттеконносу, Бельфеддор спешился и принялся натягивать свои доспехи. Аттеконнос от изумления не мог произнести ни слова — он лишь восхищенно качал головой, а юноша веселился вовсю, откровенно потешаясь над побежденным Сеттесом.

— Ты был неподражаем, друг мой! — весело воскликнул он, помогая Бельфеддору облачиться в доспехи.