Император полночного берега

Азгадер протянул ему клинок и объявил:

— Будешь моим телохранителем.

Брови Метноса удивленно взметнулись.

— Ты готов доверять мне настолько? — ошеломленно спросил он.

— Главное, чтобы ты доверял мне, — ответил царь. — Я же не доверяю никому, помни об этом всегда. Иди умойся, смени одежду и доспехи. Все свободны! — объявил он лучникам. — Этого убрать, — царь указал на мертвое тело. — А ты иди сюда!

Последние слова относились к Идигеру. Как только лучники и Метнос покинули зал, а слуги вынесли тело погибшего раба, жрец приблизился к царю и почтительно склонил голову.

— Мне сказали, ты хотел меня видеть, государь.

— Я хотел видеть тебя еще вчера. Где ты был?

— Я ездил в Ногару.

Азгадер нахмурился.

— Почему мне об этом ничего не известно?

Жрец снова склонил голову.

— Прости, государь. Я не хотел излишне обременять тебя.

— Ты хорошо знаешь, мне не нравится, когда от меня что-то скрывают, — сурово произнес царь, — Если я что-то узнаю последним, это наводит меня на худшие подозрения. А тебе известно, к чему приводят мои подозрения.

Жрец молча кивнул. Он отлично знал, что бывает с теми, кого правитель Хишимера начинал подозревать в неблагонадежности. Немало его приближенных приняли смерть на плахе, в пыточных камерах, а то и прямо в тронном зале, лишившись доверия повелителя. Даже Идигер, верховный служитель культа, не смог бы избежать подобной участи. Но жрец отлично знал все слабости царя и умел угождать своему повелителю, хотя зачастую при этом приходилось балансировать на лезвии ножа.

— Рассказывай, — потребовал Азгадер. — Что ты делал в Ногаре?

— Укреплял твой трон, государь, — ответил Идигер.

Царь недовольно поморщился. Всякое упоминание о троне злило его. Еще при его отце, ревностном приверженце Тота, искусные мастера изготовили трон Хишимерского царства из человеческих костей. Азгадера невозможно было даже заподозрить в слабости духа, однако жуткий трон предка повергал его в трепет, побороть который царь был не в силах. В тронном зале Азгадер всегда предпочитал садиться в деревянное кресло.

Жрец провел ладонью по своей бородке, скрывая улыбку. Дразнить Азгадера было делом весьма опасным, однако Идигер редко отказывал себе в таком удовольствии, лишний раз напоминая царю, что смерть не страшна верховному служителю одного из ее богов.

— Укреплял твою власть, повелитель, — поправился жрец.

— Моя власть и без того крепка, — проворчал царь.

— Но будет еще крепче, когда падут наши враги.

— Рассказывай подробней, — потребовал Азгадер.