Михаил Гущин. Ростовская академия

Карнаухов бросил на меня недовольный взгляд и вышел. Так, стоп! Не надо меня тут выставлять причиной всех бед. Я вообще тут стою не по своей воле, и если бы меня не вызвали, продолжал бы сидеть в кругу друзей.

Мне было до жути интересно что же там за непростая ситуация в княжестве и чего от Карнаухова требует Ирина Николаевна, но пока у меня не было ни одной малейшей зацепки, а строить пустые догадки было нелепо.

— Присаживайтесь, господин Гущин, — Ирина Николаевна кивнула в сторону кресла, стоявшего рядом с ее столом, и вернулась на свое рабочее место.

Я поморщился, потому как этот официоз мне не нравился.

— Лучше просто Михаил, или Миша...

— Нет, господин Гущин, у нас серьезное образовательное учреждение, а не парк развлечений. Мишей вы можете быть где угодно, но только не здесь.

Не пойму что в ней изменилось? Раньше она была более приветливой. Это ссора с Карнауховым, или мои проступки?

— Поговорим о ваших подвигах, — женщина достала папку и бросила ее на стол.

Прям как знал, что в этом дело!

Я открыл папку и принялся изучать документы. Надо же, я в академии всего пару дней, а на меня уже целое досье собрали. Здесь и случай с сундуком, и нарушение режима отбоя, и даже драка с Никитовым. Оперативно работают!

— Есть что сказать?

— Так вышло, — ответил я и перевел взгляд себе на ноги. — Режим нарушал, потому что хотел увидеться с единственным человеком в академии, которого я знаю с прошлой жизни, а вот к выпивке отношения не имею, меня просто поймали на нарушении режима и заставили стоять на часах.

— Еще лучше, — вставила Андриянова, но сейчас тон ее голоса был более сочувствующим.

— Что касается драки, то я Геннадию Павловичу уже все рассказал, свою вину понял, и впредь подобные ситуации буду решать на дуэлях.

— Вот и хорошо, что вы начинаете понимать правила поведения в академии, — произнесла Ирина Николаевна и ее голос стал мягким. — Миша, я прекрасно понимаю что ты чувствуешь.

Ты потерял всех близких людей буквально за один день, но это не значит, что нужно срываться и ставить на своей жизни крест. Поверь, твои единокровные браться тоже отличились в академии своими выходками, но лично я жду от тебя не столько смелости и напора Гушиных, сколько спокойствия и рассудительности, которые достались тебе от матери.

— Вы часто говорите о матери... — произнес я, чувствуя, как в груди у меня закипает.