Поворот ключа

– Бойня на Кричне тоже его рук дело. Ты успела сбежать, а родители нет, верно? Воспитана дядей в монастыре, но ты не знала, кто поднял ту проклятую нечисть, что стёрла родную деревню с карты Империи Гростерн навечно!

– Я же… был молод, амбициозен! Дани, я не хотел… – оправдывался Фрис.

– Молчи, – со слезами проговорила девушка, потрясённая услышанным, прижав руку к заболевшей груди, а другой ладошкой прикрыв себе рот покачивавшейся из стороны в сторону головы, не веря своим ушам.

– И этот невозможный союз отрёкшегося от силы некроманта и отрёкшейся от святой веры монахини ещё и породил дитя! – рассказывал аристократ, затем нагнувшись к рыжему гному и процедив так, чтобы остальные не слышали: – Может, хватит есть, Борус?

– А? Что? Мы уже дерёмся? – опешил тот, вздрогнув, выронив сыр из ладони, пытаясь его поймать, словно жонглёр-неудачник, а второй рукой при этом нащупывая в специальных держателях-ножнах свои верные маленькие топорики.

– Уже пора бы, но они пытаются нам зубы заговорить, – так же тихо говорил Локдерон.

– Так сыр же, ваша светлость! – показал тот таки пойманный ломоть. – Даже императрица его обожает! Набираюсь сил, заряжаюсь энергией перед битвой! – откусывал он кусок за куском так, что твёрдый сыр крошился и спадал мелкими частичками по косам его бороды.

– Всё вокруг уже им пропахло, – негодовал рыцарь-аристократ.

– Знаете вот сырный парадокс? Больше сыра – больше дырок. Больше дырок – меньше сыра. Это что же, ваша светлость, выходит, что больше сыра – это меньше сыра! Да как так-то?! – сделал дворф крупный укус ароматного желтовато-рыжего ломтика и начал жевать. – Хотите кусочек? – дружелюбно делился он, чавкая с полным ртом и протягивая отломленную маленькую часть.

– Господь всемогущий, да нет же, просто убери и не чавкай! Будь начеку! – взмолился Локдерон.

– Я не господь, ваше превосходительство, я Борус! А всемогущий у нас только ваш брат – император. Наместник бога на земле Иггдрасиля, – продолжал тот жевать сыр, поглядывая внутрь оставшейся части избы, пока длинноволосая лучница уже приводила в себя своего брата, оглушённого недавно разломанной лютней.

– Давай, братишка, всё хорошо! Поднимайся.