Поворот ключа

– Явились убить восьмилетнюю девочку, велика честь! И как часто доблестные герои подобными вещами занимаются втихаря от своих более известных подвигов? Ваш закон – не более чем написанный мертвецом текст на белой бумаге. Это теперь император решает, кому можно друг друга любить, а кому нет? Такого мира вы хотите? Где за вас решают всё? Как раньше? Одному – в кузнецы и не вздумать рыбачить, а другому сразу руки отрубим, ибо на вора похож! Так? Решают всё за всех. Явились убивать женщин и детей! Хотите забивать младенцев, чтобы из них не выросли чудовища? Так, может, не надо их преследовать изо дня в день и пугать, отнимая всё, чтобы не сковать из них клинки, разящие в спину?! Может, дело в воспитании, а не в предназначении и какой-то там судьбе? Верите в допотопные пророчества, пытаетесь самообманом убедить себя, что все ваши бесчинства ради высшего блага!

– Не тебе их судить! – скалилась Адель.

– А кому? Кто судья для самих судей? – воскликнул Фрис. – Вымышленный бог, ждущий где-то на небесах? Велик прок судить бесплотные души, которых не высечь, которым не отрубить голову.

Во что вы верите? В наслаждения? Без плоти, желудка, носа и языка? Много же вы там почувствуете! Сольётесь со всеобщим ментальным планом, с источником знаний, потеряв себя и отдав весь свой разум, лишаясь памяти! Скажи, у кого вторая половина ключа, сделай хоть что-то ради себя настоящей, а не нынешней! – просил некромант, глядя на сестру. – Посмотри, кем ты стала! Пресмыкающаяся перед попиравшими наш род, топтавшими нашего отца! Просто я восстал против этих напыщенных самовлюблённых мразей, а ты продолжала терпеть! Тебе и потери сына мало, я не знаю, что тебя изменит, Адель! У тебя был шанс свергнуть со мной эту чуму самовлюблённых аристократов, а ты предпочла упокаивать кладбища обратно…

– Замолчи, оскорбление чести рыцаря тоже тебе «зачтётся», – пригрозил Локдерон.

– А я кто? Я тоже благородных кровей, достопочтенный сэр! Наш отец был лордом! Но владения и замок почему-то есть лишь у неё, – мотнул тот головой в сторону сестры.

– Я и принял некромантию, и уже отказался от неё, но не отрекался от своего титула.

– Ты даже имена меняешь, как перчатки, глупец! Не смей претендовать на Фламанш! – злилась Адель.

– Покончить с ними! Убрать девчонку! – уже раздавалась народная поддержка среди деревенских мужчин, по-быстрому сменивших сторону на очевидного победителя в схватке семерых против двоих, не считая Мирры, да ещё в компании пугающих деревенских жителей своры белёсых упырей.