Марк. Том 2. Первый предел

И я сражаюсь за них, жертвуя всем, что у меня только есть. И плевать, что со мной произойдет.

Звучало отчаянно. Она будто всю жизнь терпит ужасное отношение к себе, несправедливость и подобное. Надеется на лучшее, но... пока ничего, кроме проблем, не получает.

И я ее понимаю.

— Я присмотрю за твоими... — ответил я спокойно. — Не могу обещать, что избавлю тебя от проблем и страданий, но... я в долгу перед тобой. Правда.

На уголках глаз девушки навернулись слезы. Она чуть поморщилась и отвернулась.

Плечи ее задрожали. Я положил руку на ее плечо и приобнял. Та, всхлипнув, прижалась к моей груди и тихо заплакала.

Наказание и впрямь безумное.

Не могу говорить точно, как именно я собираюсь действовать дальше. Мои цели на этот день обрели немного иной смысл. Если судебная система королевства настолько жестока, мне придется быть более осторожным в своих действиях.

Сейчас моя кисть буквально полностью была изрезана узором Равы, потому я мог считать, что сдвинулся с мертвой точки до первого предела.

Я в разы лучше чувствовал эмоции того паразита, что сидел внутри узора и, скажу честно, даже он был немного тронут эмоцией Арины.

Мелкий дождь стал капать по местности. Геральда с Демьяновым укрылись плащами, мы же с Ариной стояли и мокли.

— Ты жертвуешь собой... ради семьи. Я ценю это, Арина... — проговорил я тихо, прижимая ее к себе. Хотелось поддержать, сказать, что не позволю никому навредить ей, но я не мог позволить себе таких громких слов.

— Блин... — поморщила Арина носик и вытерла слезы. — Что-то пробрало... прости, я не должна так вести себя. Кто я такая, чтобы бояться потерять руку в то время, как Демьянов лежит...

— Я тебя понял, — отрезал я, не позволив ей договорить.

Сердце поистине разрывалось.

Старик вновь подошел к нам и остановился рядом. Его взгляд был старым, уставшим и безумно холодным. Он будто не имел чувства сопереживания, либо тщательно его скрывал. Неужели этот Куб столь важен для Виктора, что он готов так поступить с Ариной?

— Арина Романова, нам пора.

.. — произнес тот сухо.

Девушка отпрянула от меня и покорно поклонилась.

— Сколько времени? — спросил я со злостью в голосе, держа руку подруги.

— До наказания? — уточнил директор.

Я кивнул.

— Около недели. Сейчас ей следует отправиться со мной до академии.

То есть, неделю она пробудет дома. Это радует.

— Пока, Марк... — Арина перевела взгляд на меня.

Черт. Я сжал челюсть.