Демоны пустыни (Белый волчонок - 2)

Пусть передо мной представитель не самого многочисленного и благополучного сословия, но среди их рядов хоть паники не будет.

Я, как и большинство аристократов, смогу защититься от демонов. А вот обычные люди вряд ли. И что-то мне подсказывает, что Никола не из тех, кому плевать на всех остальных.

А я, в свою очередь, еще и получу кредит доверия человека, который мне сможет пригодиться в будущем. Надеюсь, что не пригодится, но уж лучше иметь такие полезные знакомства.

Седоголовый то кивает, то мотает головой, мрачнея с каждым моим словом.

Но ничему не удивляется. Только ругается изредка.

Под конец рассказа он отрешенно вперивается взглядом в одну точку, переваривая информацию. А я решаюсь задать вопрос, который мне не дает покоя:

— Ты сын одаренного?

Никола моргает, переключается на меня. Смотрит внимательным взглядом, прищуриваясь. Но он сам открыл мне то, что может чувствовать силу. Почему - непонятно, но отнекиваться уже бессмысленно.

— Не забыл значит, — кривится он. — Да, парень, все верно, ублюдок я одного из ваших.

Мать моя нагуляла. А как поняла от кого, так и выбросила на улицу. Наверное, рассчитывала, что сам подохну. Чего грех детоубийства то на душу брать.

Болезненная усмешка появляется на его лице. Не ожидал я от него такой откровенности, поэтому вежливо молчу, давая выговориться. А у него, судя по всему, накипело.

— Люди добрые подобрали. Шибко тощий был и юркий. В игольное ушко пролезть мог. Вот и лазал. По домам тех самых аристократов. Потому что от бати, кем бы он ни был, мне досталась капелька дара.

Обходить простейшую защиту. Насмотрелся я в этих домах такого, что даже рад теперь тому, где я. Ну а с тобой что не так?

— В смысле? — совершенно не понимаю я и напрягаюсь.

— В смысле совсем ты чудной для княжича, парень. Вроде и гладко говоришь, и наивный порой как дитя. А потом вдруг смотришь таким взглядом, что жуть берет. Ты только не заводись, но притворяться тебе надо еще поучиться.

Я проколося тем, что злобно зыркаю? А, хтонь, срисовал и срисовал.

Вряд ли побежит всем рассказывать, что с Белаторским что-то не так. Но над его словами стоит подумать.

— Недостаток хорошего воспитания, — ухмыляюсь. — Наложенный на болезненное восприятие окружающей действительности.

— Завернул, — уважительно кивает Никола. — Да ладно, парень, мне твоя тайна ни к чему. И без того слишком много знаю.

Радуюсь его беззлобному «парень», сменившему «пацана». Еще немного и по имени назовет.