Демоны пустыни (Белый волчонок - 2)

Нас подвозит в открытом кузове добродушный почтальон, отчего-то допоздна задержавшийся у ворот.

Выгружаемся в центре города и идем любоваться на главную достопримечательность. Колоссальный маяк на длинном моле. Он высится над низким городом и сияет огнями. Полторы сотни метров светлого мрамора. Настоящий небоскреб этого мира.

Вдоволь насмотревшись на чудо, решаем что делать дальше, растирая затекшие шеи.

— Надо поесть, — тут же предлагает Покровский и оправдывается: — У меня от впечатлений аппетит разыгрался.

— У меня есть адрес! — сообщает нам Саша тоном абсолютного чемпиона по поиску неприятностей.

И, видя на наших лицах недоверие, спешит добавить:

— Нет, там почти все наши и безопасно. Мне старшие рассказали, завсегдатаи. Да и держит это место один из своих, осел после нескольких лет службы. В общем, там целая улица увеселительных заведений на любой вкус. Местная достопримечательность! Мы просто не можем не сходить туда.

Я переглядываюсь с Богданом, он пожимает плечами. У Володи горят глаза.

— Чувствую, целитель вам пригодится...

Знаменитая улочка оказывается плохо освещенной и очень узкой. По обеим сторонам низкие строения с плоскими крышами, в основном двух- и трехэтажные. Тут и там висят пестрые фонарики, отовсюду доносится аромат благовоний и табака.

Кое где стоят низкие диванчики, оттуда звучат приглушенные голоса и скачут угольки сигарет. Все окна или плотно занавешены, или закрашены.

Мы идем, разглядывая разномастные номера домов, пока Каритский сверяется с какой-то запиской. Судя по хаотичному порядку нумерации, то ли тут достраивали новые дома между зданиями, то ли изначально просто выбирали себе любимую цифру.

Темное стекло заведения перед нами рассыпается осколками и через него на улицу вылетает человек. Тело перекатывается по тротуару и со стоном тормозит о кадку с пальмой.

— Это низко! — слышу я из кадки удивительно знакомый голос.

Глава 12

— О, это наш адрес! — радуется Каритский, переступает тело и направляется ко входу.

Я уже было следую его примеру, плююсь и резко разворачиваюсь на пятках. Игнат Вяземский с выражением вселенской печали на лице полулежит, облокотившись одной рукой на кадку с пальмой. Поза, мало того, что неестественная, так еще и неудобная. Но он старательно делает вид, что все нормально.

— Эй, ты как? — подаю ему руку.