Демонолог

Духовного родства с Полиной я не чувствую. Она мне не сестра. Совершенно чужой человек, которым, по идее, можно пожертвовать... но даже у странствующих жрецов бога смерти есть свои принципы. Я не могу бросить ребенка на произвол судьбы. Полина мне доверяет. И это единственный человек в Неоме, которого, хоть и с натяжкой, можно считать своим.

— Избежать интерната, — сказал я. — Вот наш план.

— Вдруг папа приедет...

— Ты его здесь видишь?

Девочка качает головой.

— И я не вижу.

Облокотившись о перила, я изучаю окрестности.

С высоты неприглядные трущобы, в которых мы поселились, выглядят не столь ужасно. Просто серые дома. И улицы. Солнце светит, небо голубое. Крохотные машинки и человечки внизу.

— Вот что, — я принимаю решение. — Маму нам не вернуть. С этим надо смириться. И жить дальше. Слушайся меня и, если повезет, мы выплывем.

— А почему нас должны забрать в интернат? — допытывается Полина.

— Мы одни живем. Так не положено.

— Кто это сказал?

— Законы такие.

— Это наша квартира. Ты устроишься на работу.

Я тоже что-нибудь придумаю.

Квартира-то наша. Вот только не объяснишь девятилетнему ребенку, что есть суровые законы, и они гласят, что дети не могут жить без взрослых. Не родители, так опекуны. Не опекуны, так воспитатели во всяческих приютах и интернатах. Кто-то должен за нас отвечать...

Или нет?

Глобал знает ответы на все вопросы.

— Идем, — я тронул сестренку за плечо.

— Куда? — Полина вдруг закашлялась, и я вспомнил, что она не успела выздороветь. А сейчас, постояв на холодном ветру, начала кашлять.

— Сделаем тебе лекарство. Приготовим обед. Заодно подумаю, что нам делать.

Балконную дверь я поставил на проветривание.

Привычные дела ненадолго отвлекли Полину от горестных мыслей. Пока я заваривал порошок, девочка принялась разогревать в микроволновке остатки завтрака. Я нарезал салат из овощей и заправил всё это сметаной. Не могло не радовать, что ладони почти зажили. Даже после удара по кадыку любителя чужих денег я не почувствовал острой боли. Раны зарубцевались, кровотечения нет.

Завтра, если верить инструкции, наступит полное исцеление. Меня это устраивает.

Зазвонил телефон, который я оставил на подоконнике.

Неизвестный номер.

— Да? — устало произнес я, коснувшись зеленой трубки.

— Это ваша участковая, — послышался голос Валерии Веденеевой. — Завтра похороны. Организацию взял на себя работодатель вашей мамы. Это часть ее соцпакета.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что.

— А что с опекой? — люблю задавать правильные вопросы.