Кельт. Место под солнцем

– Да что ж ты ссыкун-то такой! Твоя баба и то смелее! – разозлился я.

– Кельт… Ну… Это же Шал…

Сука. Вот теперь он меня действительно вывел из себя! И хотя Старик мне заповедовал больше не использовать Огненные Когти, ярость в этот момент настолько затмила мозг, что я схватил Косого за башку, зажал подмышкой и приблизил к нему скрюченные, как когти орла, пальцы с рвущимися из них языками пламени.

– Боишься его?! Ты, тварь, меня должен бояться, а не его, меня! Ты меня, ублюдок, понял?!

В ужасе он попытался вырваться, но куда там! Я приблизил руку прямо к его лицу и он затих, широко распахнув глаза, на темных зрачках которых заплясали отблески колышущегося на моих пальцах пламени.

– Если завтра, я тебя, гад, не увижу на Пустыре, найду и ослеплю! Вот этими самыми пальцами! Ты меня понял, тварь? Понял?!

Он мелко закивал и я разжал хватку, убрав Когти. После чего бедолага, спотыкаясь, припустил с рынка долой.

В который раз убеждаюсь, что п*здюли и страх – много более действенные методы, чем словесные сопли.

Плохо здесь только одно. Что мой секрет перестал быть секретом.

С другой стороны – пусть боятся. Внушить врагу страх – уже наполовину победить. Или союзнику.

Но привлечением на разборки братвы Косого дело не ограничилось.

За последние дни у меня скопился небольшой капиталец. И если раньше я, не раздумывая, спустил бы его на жратву и выпивку для себя и своих ребят, то сейчас деньги пойдут в дело.

Я оставил бойцов присматривать за рынком, а сам направил стопы к «Гусю».

Днем здесь было малолюдно. Я не раз бывал в кабаке. И по делу и для того, чтобы пропустить кружечку другую пива. Мою мелюзгу Ухосверт, конечно, не впускал, но мне было пятнадцать и я был уже выше некоторых вполне себе взрослых мужиков.

Громила был на месте. Посапывал в своем углу, положив тяжелую голову на руку.

Я купил две кружки пива по два медяка и бумкнул их перед вышибалой.

– Хей. Приветствую!

Вздрогнув, тот проснулся, и уже даже раскрыл пасть, чтобы послать незваного гостя куда подальше, но вдруг увидел меня и пиво.

– А, это ты, Кельт… – ощерился толстяк. - Чей-то ты, говорят, в люди вышел, рынок держишь? Ха-ха!

– Рынок, как известно, держит Бобрута, – лучше даже в дружеской беседе не ставить под сомнения полномочия этого вспыльчивого господина. – Я же так… пытаюсь найти свое место под солнцем.

Ухосверт, почесав щеку, покивал головой.

– Похвально…

А потом с сомнением посмотрел на пенящиеся пиво.

– Угощайся. Дело есть.