След Охотника

— Да он убьет тебя, беги! — скомандовал Глейн, но Бедвир растерялся:

— А разве… так не должно быть?

Он и за Глейном пошел, думая, что, сразу после хозяина загородного дома, Охотник прирежет и его, и теперь не знал, почему должен себя спасать.

— Девушки! — напомнил Глейн. — Они любят вампиров! Будут тебе в ноги падать, любить тебя вечно! Только в вампиров их не превращай.

Бедвир улыбнулся одной стороной лица, по второй дал себе пощечину.

— Спасибо, парень! Я в долгу перед тобой! — прокричал Бедвир, уже удаляясь. Хеган оставался наедине с Глейном, и, возможно, для несчастного вампира поневоле Глейн выглядел героем.

Он бы таким и был, если б дрался до конца, а не сбежал от Хегана, как только посчитал, что Бедвир уже достаточно далеко.

***

Эти люди — ненормальные. Если бы Глейн родился тут, он уговорил бы семью собрать все, что смогут унести, и в первый же светлый день бежать отсюда как можно дальше. Ему и теперь было страшно уходить из-за стен.

Вернувшись в выделенный ему домик, он до рассвета ходил из стороны в сторону, выглядывая на темную улицу, и во вспыхивающих там огоньках ему виделись глаза.

Давно у Глейна такого не было: почти детский страх перед тем ужасом, с которым невозможно справиться.

Но к рассвету, успокоившись, он улегся снова на соломе подремать перед выходом и заснул крепко. Глейн как кот: когда он чувствовал, что ему ничего не угрожает — спал крепко, не разбудить. Другое дело ночью посреди леса, там ветка хрустнет — он уже с ножом наготове. Будто и не спал, а притворялся.

Выспавшийся на несколько лет вперед, с больной головой, лохматый, Глейн оторвался от промявшейся под ним соломы и посмотрел в окно. Солнце клонилось к макушкам деревьев, часа три до заката. Далеко не уйти.

— Проклятье, — нашел наконец нужное слово Глейн, поднялся.

Ощущение было, что люди в этом городе питались только железом: никаких огородов Глейн не заметил, размышлял какое-то время о том, что местные наверняка живут в постоянной осаде и продовольствия не хватает. Глейн как раз ругал себя мысленно за то, что задержался, когда заметил поднимающегося к дому священника.

— Мне сказали, что вы были на стенах. И что были напуганы. — В Хемминге была заметна обеспокоенность, хотя Глейну стало стыдно за свою слабость. — Мы тут привыкли уже, а приезжих пугает… Обычно я прошу не пускать новых людей на стены ночью. Но наши парни, кажется, хотели посмеяться. Показать свою отвагу перед Охотником.

— Я понимаю, — кивнул Глейн. — Все в порядке. Это… Правда было жутко.