Инквизитор.

Твердым шагом выйдя вперед, поднял над головой эспадон, держа тот за лезвие, а затем крикнул что есть силы:

– Всем стоять! Работает священная Инквизиция!

Хорошо вышло, веско. Люди разом замолчали, хватая ртами воздух. Мою контору знали и уважали.

– Староста Глеб, два шага вперед! – приказал я, углядев знакомую фигуру.

Глава деревни повиновался, и на негнущихся ногах вышел из толпы.

– Скажи, как ты мог допустить, что в вашем селении поселилась скверна, завелись еретики? Отвечай!

– Я… я не мог ничего сделать…

– Ты мог, но не хотел! – перебил я.

– Тебе было известно, что каждый приезжий становится жертвой еретиков. И что же? Ты не предупредил меня об опасности, не рассказал о том, какое в деревни поселилось зло. И вместо этого подсказал поселиться в таверну, в которой пропадали все прежние гости. Ты хотел принести жертву еретикам, жертву демонам!

Староста от такого потока обвинений весь затрясся и бухнулся на колени. Наверное, перед его глазами уже начинала проноситься прожитая жизнь.

Прекрасно. Козел отпущения показан, теперь следует привлечь на свою сторону общественность.

– А почему мы должны его слушать? Откуда нам знать, что это действительно инквизитор, а не один из еретиков? – внезапно раздался голос из толпы.

Эти слова на миг выбила меня из равновесия. Действительно, что было на них ответить? Показать символ ордена? Его ночью никто не сможет различить. Да и враг всегда сможет заявить о том, что артефакт является подделкой.

Вступать же в спор, оправдываться – значит проиграть. Следовательно, нужно действовать и обвинять самому.

– А не являешься ли ты сам еретиком? Мне точно известно, что в этом селении угнездились семеро демонопоклонников. Я уничтожил четверых, решивших принести меня в жертву. А ты что же, пятый? А ну, выйди из толпы!

Крикун мой приказ выполнить не спешил. Может быть не хотел подходить к вооруженному человеку, а может на самом деле являлся еретиком.

– Жители Белокаменки, я хочу задать вам вопрос – вы хотите дальше жить в страхе? Бояться за себя и своих близких? Хотите вглядываться в лица соседей, гадая являются ли они тайными врагами? Я могу выявить скверну.

Могу избавить вас от напасти. Но только если вы сами решитесь действовать.

Очередное воззвание разделило толпу на две части. Тех, кто готов был меня поддержать и тех, кто выступал против. Однако крестьяне все еще не знали, что выбора им я давать не намеревался.