Свадебный переполох в Великом Краале Кумбу

Горностанец застыл, с клоком материи и деревянным чехлом для защиты паха арьяна во рту, недоуменно уставившись на исполинский белый мбонго, величественно свисавший подобно хоботу вожака стада диких слонов.

На трибунах послышались изумленные возгласы женщин и завистливые мужчин.

«Сейчас» — взорвалось в мозгу Лома, и зрители увидели, как белокожий боец, прихватив голову борца в высоком прыжке, врубает колено ему точно в подбородок. От удара брызнули в разные стороны осколки зубов, челюсть хрустнула и промялась внутрь.

Хубеб безвольным кулем повалился ничком. Его конечности несколько мгновений судорожно тряслись как у в приступе падучей, а после обмякли. Лом осторожно подступил к поверженному бойцу и положил руку тому на шею. Кумбийцы в радостном предвкушении гадали, куда будет нанесен жестокий добивающий удар. Биение сердца прощупывалось, значит, схватка еще не окончена.

Светлолюд приподнял за безвольную руку Хубеба, рыча от напряжения, подлез под него. Помедлил, собираясь с силами, рывком встал с обмякшим телом на плечах и, обливаясь потом от натуги, медленно понес его к ограде.

Рамма-Занну опомнился первым из горностанцев. Он заверещал что-то приспешникам на гортанном наречии, брызгая слюной и яростно тыча в сторону Лома. Быстро сообразив, что от них требуется, пятеро горностанцев выхватили длинные кинжалы и, издав традиционный боевой клич «жиесь», попрыгали с трибуны на арену.

— Сзади, — во всю силу легких заорал Мбаса из царской ложи.

Светлолюд нашел его взглядом и по выражению лица все сразу понял. Горностанцы славились подлостью и вероломством. До ограды ему оставалось с десяток шагов, и он рванул к ней, напрягая последние силы.

— Разойдись, — гаркнул он зрителям.

Свирепый арьян, залитый кровью, со вздувшимися жилами и перекошенным от натуги лицом был как никто убедителен. Лом согнул ноги, толкнулся, придавая туше Хубеба разгон, подсел под нее и поднял на вытянутые руки. Мгновение он боролся за равновесие, а после швырнул тело на освобожденный кумбийцами пятачок.

Пошатываясь, обернулся: пятеро коренастых фигур стремительно приближались, размахивая оружием.

— Лоооооом! — Старший стражник Мбаса поднял церемониальный меч, на эфес которого деликатно положил ладонь Мбанга. — Держиии! — он швырнул тяжеленную железяку на песок.

Арьян припустил за ней, не чуя под собой ног. Горностанцы сменили направление, кинувшись на перерез.