Свадебный переполох в Великом Краале Кумбу

Один из них уже замахнулся клинком, намереваясь всадить его в спину арьяна, но тот в последний момент прыгнул к мечу, как камышовый кот на мышь. Пальцы схватили рукоять, Лом перекатился через плечо, вскочил и, с неимоверным усилием всего тела разгоняя неподъемное, словно бревно, оружие, развернулся навстречу.

Набравший скорость тяжеленный клинок легко, будто тростинки, перерубил ближайшему преследователю ноги чуть выше колен. Следующего Лом достал длинным выпадом. Широкое острие, как раскаленный нож в масло, пронзило тело и показалось из спины на локоть.

Третий горностанец замешкался, безуспешно попытался подставить кинжал, и обрушившийся наискось меч развалил его от плеча до пояса, превратив в груду свежего мяса.

Двое последних — зрелый воин с окладистой бородой и юнец со свежими прыщами на лице — остановились в нерешительности. Присоединяться к убитым товарищам они явно не спешили. Оценив обстановку, горностанцы, оставаясь на почтительно расстоянии, стали обходить арьяна с разных сторон, стремясь зайти за спину и ища удобного момента для нападения.

Время работало против Лома, руки которого опускались, горя под неимоверной тяжестью меча. Нужна была хитрость.

— баалыахр-ебал! — выкрикнул арьян в лицо старшему и насмешливо дернул мбонго. Горностанец побелел от гнева, глаза вылезли из орбит, и он, давясь звериным воем, опрометью бросился в атаку. Лом расчетливо шагнул навстречу и коротко рубанул по голени. Пролетев по инерции, горностанец повалился и, охватив руками кровоточащий обрубок, заорал благим матом.

Горец, не успевший помочь соплеменнику, остолбенел, поняв, что он остался только один. Лицом к лицу с Ломом — живым воплощением демона смерти Ермола из древних преданий, от чьего взгляда разбегались целые армии, а от дыхания выгорали деревни. Не по годам мудро рассудив, что один на один дерутся только бараны, он развернулся и дал деру. Однако тут же запнулся и растянулся на арене. Поднимаясь на ноги, горностанец услышал нарастающий свист, а боковым зрением уловил промельк.

Но боли не почувствовал. Отделенная голова взмыла в воздух, лишившись шапки, грохнулась оземь, подскочила и покатилась по песку.

Лом подошел к одноногому.

— баалыахрбабар! Я твой рот еб... — злобно завизжал набожный горностанец, но арьян заткнул его, острием меча через рот пригвоздивк земле.

Лом подобрал отсеченную голову и, под рев кумбийцев, скандировавших его имя, двинулся в ложе горностанцев.