Команда на миллион золотых

Глаза девушки были закрыты; губы двигались, но с них не срывалось ни звука. Словно под заклятьем замедления, Лидия положила обе руки Гонарду на грудь и постепенно повела их выше, к его шее. Мышцы варвара напряглись, хриплое дыхание на секунду прервалось; подойдя ближе, Лили разглядела, что его помутневшие глаза были широко открыты, но, похоже, ничего не видели. Лидия провела кончиками пальцев по шее Гонарда, будто лаская; потом подняла правую ладонь над его лицом, положив левую ему на грудь, примерно туда, где находится сердце, и застыла, словно в ожидании.

С полуоткрытых губ парня сорвался стон; вместе с ним изо рта поднялась струйка чёрного дыма, которую Лидия поймала правой ладонью и сжала в кулаке. Когда девушка разжала руку, ладонь её оказалась пуста.

— Как ты это сделала?! — удивлённый и чуть ли не восторженный возглас Лили словно выбил Лидию из транса; девушка вздрогнула и заозиралась по сторонам, пытаясь понять, кто и откуда к ней обращается. Лили подбежала к колдунье, полностью отказавшись от своего обычного напускного спокойствия.

— Я, конечно, изучала тёмную магию лишь в теории и никогда в неё не углублялась, но о подобном в жизни не слышала! Что это было за заклинание? Ты просто так взяла и подчинила себе магию болота?!

— Я не знаю, — растерянно прошептала Лидия. — Я просто очень хотела что-то сделать, как-то ему помочь, и… На меня, видимо, что-то нашло.

— Невероятно, — покачала головой Лили, — моя первая ученица, а уже такой талант. Уж не знаю, кому из нас больше повезло.

Обе перевели взгляд на Гонарда. Тот спал спокойным крепким сном; дыхание было ровным и тихим, веки чуть подрагивали. Мягко улыбнувшись, Лидия убрала прядку волос с его лба и наклонилась чуть ближе к его лицу, но, поймав взгляд Лили, тут же отстранилась. Обе, не сговариваясь, пошли спать, уверенные, что завтра всё будет хорошо.

Для того, кто три дня провалялся в лихорадке, Гонард действительно был утром на удивление бодр: первым делом он потребовал еды, и у всех коллективно отлегло от сердца – парень пошёл на поправку.

Идти ему всё равно никуда не позволили, велев отдыхать и набираться сил; в путь отправились на следующий день, поняв, что с Гонардом бесполезно спорить. Тот утверждал, что чувствует себя прекрасно, что промедления позорят его воинскую честь, и, если нужно, он мог бы всех спутников нести на себе до самой Нары; ему слабо верили, но собственную поклажу тащить, так уж и быть, позволили.