Скверна

С нашей помощью, – расплылся в улыбке Моллис.

– Ты так говоришь, как будто сам не пират? – спросил Игнис и, видно, обидел великана, потому что тот и о шее больной забыл, повернулся к принцу так, словно собирался украсить синяком и вторую половину его лица.

– Ну, наверное, не обычный пират, а правильный, – пожал плечами Игнис в ответ на разгневанную гримасу. – Син говорил, что ты как раз только на пиратов и нападаешь…

– Син говорил… – пробормотал Игнис. – Тогда ладно. Если Син, то ладно. Жалко мне его. Не могу поверить, что зарубили его степняки.

Никогда я не встречал никого похожего. И ведь говорил он мне, говорил, что сберегает его судьба, не дает ему убиться. Что ж теперь, выходит, он ошибался?

– Он был великим воином, – вздохнул Игнис. – Но я видел несколько стрел, пробивших его грудь, и удар меча, который раскроил его почти пополам. Внутренности выпали к ногам. Кровь вытекла вся. Дыхание покинуло его. Сердце остановилось. Что еще нужно, чтобы увериться в смерти?

– Я не пират, – глухо пробормотал Моллис.

– И не был им. И даже на пиратские суда сам не нападаю. Никогда. Какой флаг на мачте? Ты видишь?

– Желтый, – пожал плечами Игнис. – Желтый с синей полосой. Но разве пираты не вешают на свои мачты любые флаги? Или у тебя нет черной тряпки для устрашения встречных судов.

– Нет, – отрезал Моллис. – Это флаг Нилотты. Или того, чем она была или могла бы стать. Или чем будет.

– Твоя родина, – понял Игнис.

– Да, – кивнул Моллис. – Желтое – это солнце, которое покинуло мою землю, если верить древним преданиям, тысячи лет назад.

Синяя полоса – великая река Элену. И никакой другой «тряпки» у меня нет.

– Тогда что ты делаешь в море? – не понял Игнис. – Торгуешь?

– Никогда, – гордо выпрямился Моллис. – Нет, торгуюсь, бывает, когда нужно сбыть захваченную у разбойников добычу, если хозяев ее не находится, но не торгую. Всякий человек продает что-то, но лишь каждый сотый из них торговец.

– Понял, – устало откинулся на палубу Игнис. – Ты просто любишь море. А все прочее случается само собой.

Волны негромко шелестели, разрезаемые килем судна. Над головой гудели паруса. Соленый ветер обдувал лицо. Синее небо накрывало все: от бескрайней и такой же синей глади вплоть до едва различимой полоски лигуррского берега на севере.

– Люблю, – присел на палубу Моллис. – И все прочее действительно случается само собой. Всегда так. Но начиналось все не так. До нашей деревеньки добрались свеи. Много лет назад уже, тогда еще их не было так много.