Скверна

Борта побиты, словно галера билась о скалы в тесных проливах. И мечи. Мечи обнажены у воинов на палубе. И их там не менее полусотни. Видишь? У них швартовочные крючья!

Игнис отдал трубу капитану, посмотрел на палубу «Белого». Моряки торопливо забирались в бочки. У каждого был небольшой лук, короткий меч. С десяток моряков с копьями скрылись за рубкой.

– Шупа! – рявкнул Моллис.

– Я здесь! – высунулся из крайней бочки парень.

– Быстро в рубку! – зарычал Моллис.

– Но капитан! – заныл парусный мастер.

– Или я забью эту бочку крышкой! – пригрозил Моллис.

Шупа с обреченным видом побрел в рубку.

– Что-то не так, – пробормотал, вновь приложив трубу к глазу, Моллис. – Обычно эти отбросы скачут по палубе, орут, словно пытаются убедить сами себя, что они смелы, как львы, а эти стоят, будто истуканы. И, мне кажется, у них трупы на палубе, не менее десятка. Что? Лень до борта дотащить?

– Можем уйти? – спросил Игнис.

– Ветра бы… – почти заныл капитан и вдруг широко улыбнулся, показав два ряда белоснежных зубов.

– Хорошая драчка будет! Очень хорошая! Иди к копейщикам, пока они не пойдут в дело, не высовывайся, а то всю службу испортишь.

На палубе галеры и в самом деле стояли степняки, но чем ближе становилась галера, которая теперь уже нагоняла «Белого», идя почти борт о борт, тем больший ужас охватывал Игниса. Степняки, которых было на палубе более полусотни, напоминали вставших на ноги мертвецов. Многие из них были ранены, у одного, как показалось Игнису, не было руки, но он стоял вместе со всеми, хотя обрубок его даже не был затянут тряпицей, разве что опален огнем.

Игнис не мог рассмотреть трупы на палубе, поскольку галера была выше «Белого», но другое отчего-то поразило его, заставило задрожать; из борта галеры в два ряда торчали весла. Их было много, но едва ли не треть из этого множества была сломана, и короткие обломки точно так же шевелились и двигались в лад с целыми, словно гребцы их потеряли разум.

– Ужас, – прошептал уже не черный, а почему-то серый Шиару, который стоял рядом с Игнисом.

– Ужасом веет от этого корабля. Смотри! Смотри на борта! Они что, подбирали такие кривые доски? Видишь? Или корабельщик разума лишился?

Она и в самом деле была страшна. Только разума лишился не корабельщик, а сама галера. Оплела ветвями нос и борта, пустила толстые змеи-корни по всей палубе, одела мачту черными острыми сучьями. Магией дышало судно. Черной магией, непроглядной.