Время Перемен. Том 1

«Проклятье! Не получи он удар алебардой, стрела пришлась бы в ногу!»

По ране Люк понял, что Граф уже не успеет ничего сказать. Стрела вошла точно посреди и вылетела из поясницы, ударилась об наголенник Жака и свалилась.

Жак поднял стрелу двумя пальцами и, обходя лужу крови, передал её Тилю:

- Кажись, наконечник слегка погнулся.

Вот и всё, больше никто ничего не сказал. А друзья графа так и сидели за столом молча и с ошарашенными лицами. Никто не вступился за друга даже на словах, никто не попытался остановить бой, никто не захотел вразумить графа пойти на суд, даже видя, что дело обернулось таким неравным боем.

Глупость, трусость и безучастие.

«Может, костюм у тебя и хорош, но вместо друзей – коровьи лепёшки».

…

- Всякий раз я напоминаю ему о безопасности, но тщетно. Боюсь, будут ещё смерти…

Вдова посмотрела на Александра размытым взглядом. Появилось ощущение, что она смотрит сквозь него, куда-то вдаль. Хотя за его спиной была деревянная стена. Женщина совсем высохла за последние дни.

Видно, потеря её изводила. Древний совсем не завидовал ей. С такой короткой жизнью она будет мучиться до самой смерти. Он ещё помнил это ощущение – тысячи бестелесных паразитов грызут твою душу изнутри. Ты не можешь понять, почему так – твой ребёнок умирает, а ты продолжаешь и продолжаешь жить – зачем, почему? Ему понадобилось тридцать лет, чтобы выкарабкаться, избавиться от этой вечной хандры, глубоко зарыть свою потерю. А сейчас он смотрел на эту женщину и вспоминал. И приходил к выводу, что для неё есть лишь одно избавление… Неприятный вывод.

Но иногда ради страны приходится делать неприятные вещи.

- Чем вы занимаетесь в графском доме?

- Я швея.

- Граф стал относиться к вам по-другому после… этого?

- Ах, - тяжело вздохнула женщина, - Он даже не понял, что это был мой сын, понимаете? – она внезапно повысила голос, - Не понял, что я его мать!

«И это злит тебя ещё сильнее».

- Кто же его остановит… - вслух размышлял древний, - За него министр, а, значит, и король.

Я ничего не могу сделать, хоть и легат. Разве что ценою собственной жизни. Но я не могу! Не потому, что боюсь, просто ещё рано мне умирать. И как его остановить? Сколько ещё должно погибнуть сыновей, чтобы это прекратилось?

По щеке вдовы покатилась слезинка.

«Гнусная, до чего гнусная у меня работа. Амброзии всего на месяц. Совет будет недоволен, если придётся ехать по этому делу ещё раз, тратить драгоценные запасы».