Время Перемен. Том 1

«Сейчас она увидит, что там не её сын и закатит истерику. Конечно, если дохнет один, то всегда дохнет тот единственный, от чьей смерти больше всего мороки. Закон подлости, мать его».

Они зашли в лазарет, и женщина бросилась к койке раненого. Она обнимала его и что-то шептала. Молодой человек улыбался. Люк подошёл к ним:

- Он виновен и будет осуждён.

- Он живой, слава богам!

- Ему предстоит пять лет каторги.

- Зато он будет жить, - она повернулась к нему с заплаканным, но улыбающимся лицом, и тут же отвернулась обратно к сыну.

«Впору пить вино в честь такой радости, если бы не один труп и четверо дураков в тюрьме, которых каторга вряд ли исправит».

- Ну и как вам всё это, дорогой племянник?

- Не знаю, дядя, не знаю, - ответил молодой граф, и спесь его никуда не исчезла.

«Ничего, сражения выигрывает терпеливый», - отметил Люк. Если парень не тупой, рано или поздно он поменяет своё мнение.

***

Жерар сидел за столом в зале трактира и читал военный труд великого тактика и стратега Улисса Гловацкого.

Дядя велел получше узнать военное дело и выдал ему три книги. В этой говорилось, что на поле боя побеждают те, чьи отряды построены вовремя, как следует и в правильном месте. И обеспечены всем необходимым. Графу книга нравилась – она напоминала некоторые труды по фехтованию, только вместо эспады полк, вместо передвижений на ногах – анализ местности, вместо контроля дыхания и расчёта сил на поединок – обозы и фуражировка. А финты и обманные движения чем-то напоминали разведку и резервы в бою.

И только одно Жерару не нравилось- в книге ни слова не говорили о боевом духе, настрое солдат и офицеров. Это упоминалось лишь пару раз, вскользь, как совсем неважная деталь. Молодой граф с детства был уверен, что высокий боевой дух, смелость и решительность – самые важные качества на войне. А, по мнению автора, хитрость и расчётливость были куда важнее.

Он отложил книгу в сторону и помахал трактирной девке, заказал яичницу и стакан разбавленного вина, обвёл глазами зал.

Рано утром тут всегда почти пусто, вот и сейчас, кроме Жерара да прислуги – никого.

В трактир зашёл чей-то лакей. Судя по одежде и выправке, он служил богатой семье. Он о чём-то тихо побеседовал с трактирщиком, а после подошёл к Жерару и отвесил церемонный поклон:

- Это вам, - лакей протянул письмо в конверте отличной бумаги, с восковой печатью, на которой красовались скрещенные эспады.